Хроники странного королевства. Шаг из-за черты. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Сам ты пенек, обиделся Кантор. Нечего было меня на всякие непотребства толкать. Конечно, не мог. Я уже забыл, что это такое. И вообще, по ее поведению трудно было предположить…

Пить надо было меньше, не унимался голос. И наркотики не жрать. Скотина пьяная.

От скотины слышу, огрызнулся Кантор. Умный какой нашелся. А ты где был?

Голос заткнулся. Видимо, ему нечего было ответить.

– Как она там? – спросил Кантор, не открывая глаз.

– Лучше, чем ты, – кратко оценил ситуацию Элмар. – А ты как? Вспомнил что-нибудь?

– Кое-что. Она на меня обиделась?

– За что?

– Не знаю… было, в общем, за что. Например, за то, что ушел вот так…

– А чего же ты ушел “вот так”? Надо было не “вот так”, а поговорить по-людски. И не стенать, что ты не должен был. Знаешь, как ее это задело! Ну, проспался ты утром, рассмотрел, что она не девушка твоей мечты, так хоть промолчал бы. Что за свинство – высказывать женщине, что ты жалеешь о проведенной с ней ночи. Уж какая бы она там ни была.

Кантор открыл глаза и недоуменно посмотрел на собеседника.

– Она за это обиделась? Я же не в том смысле. Вовсе она мне не разонравилась наутро, и ночь была… тоже… Я до сих пор вспоминаю, и у меня вставать начинает, несмотря на мое состояние. Я имел в виду совсем другое…

– Так поговори с ней и объясните друг другу, кто что имел в виду. А то вы так и разойдетесь в обидах и сожалениях. Встретьтесь и поговорите сами, чтобы мы с Жаком не бегали между вами, как почтовые голуби. Ты встать можешь? Я бы тебе помог дойти до второго этажа.

– Не могу, – признался Кантор. – Даже сижу с большим трудом, и сразу голова кружится. Душевный ты человек, Элмар. Щедрый. Уж одарил от души.

– Странно, – сокрушенно вздохнул Элмар, – Почему же все-таки с Жаком ничего подобного не было?

– А ты что, и его тоже бил? Тоже по ошибке, или это у тебя такая манера знакомиться?

– Да не то, чтобы по ошибке… Но в общем, потом тоже извинялся. Так что, сказать Ольге, чтобы к тебе пришла? Мне кажется, она встанет намного раньше.

– А она захочет?

– Она и так хочет. Просто стесняется.

– Пусть не стесняется. Я бы сам пришел, я хочу ее увидеть, мне нужно с ней поговорить… объяснить… но ты же видишь…

– Хорошо, я ей скажу. – Элмар внимательно посмотрел на Кантора и добавил: – Но если ты ее еще чем-нибудь обидишь, я тебе точно мозги вышибу.

Кантор улыбнулся.

– Только постарайся, как в прошлый раз, напасть сзади и без предупреждения. А то я увернусь, и у тебя будут большие проблемы.

Его высочество густо покраснел, будучи уличен в недостойном и неподобающем, и проворчал:

– Так уж и будут.

– Вполне могут быть. Без оружия я и с такими справлялся. Главное только – не подставиться, а в остальном мы вполне можем потягаться. Я тебе как-нибудь покажу, ты поймешь.

– Да? – сразу заинтересовался Элмар. – А в чем суть? В технике?

– И в технике тоже. Как-нибудь, может, встретимся, когда у меня будет свободное время, и я тебе покажу. Тебе понравится. Ты ведь еще интересуешься боевыми приемами? Или совсем воинское дело забросил?

– Как это можно забросить! – обиделся Элмар. – Ты представляешь себе, во что я превращусь, если заброшу тренировки?

– Не очень, – засмеялся Кантор. – Но я понял, что ты имеешь в виду.

– Тогда до встречи.

Они снова обменялись рукопожатием, Элмар поднялся и направился к выходу. Уже у двери он остановился и обернулся.

– А насчет фанги, так, между нам, воинами… – сказал он. – Бросай это гиблое дело, пока не поздно. А то представляешь, во что превратишься ты? И очень скоро.

– У меня это не всерьез, – опустил глаза Кантор. Не хватало, чтобы ему еще здесь морали читали! Как будто нагоняя от командира недостаточно!

– У всех поначалу не всерьез. А потом проходит год-полтора, и ты вдруг видишь, что ты уже не воин, а мешок с дерьмом, и сам не заметил, как это вышло.

Кантор заинтересованно поднял глаза.

– А у тебя так было?

– За кого ты меня принимаешь? Конечно, не было. Но видел я такого достаточно.

– Полагаешь, я не видел?

– Не знаю. Ты не маленький, учить тебя жить и читать тебе проповеди. Я сказал, что думаю. Твое дело.

– Спасибо, – устало кивнул Кантор. – Я понимаю.

И подумал, что ну их, действительно, такие приключения.

Утром пришла Стелла, сообщила, что Амарго зол, как голодный дракон, и грозится спустить с Кантора штаны и отходить ремнем за все хорошее. Это радовало. Если бы он грозился сделать что-то более реальное, было бы хуже. А так, возможно, дело ограничится устным разносом и очередным обещанием больше так не делать. Затем доктор посмотрела, как заживает шов на затылке, сменила повязку и напоследок проехалась насчет горячих мистралийских парней, которые суют свои органы размножения, куда ни попадя, а ей потом приходится возиться с их разбитыми головами, которые совершенно не соображают, что делают, и вообще с трудом верится, что в них есть мозги. Кантор с трудом удержался, чтобы не ответить что-нибудь. Доктор Кинг была невыносима в общении, особенно с мужчинами, и он часто удивлялся, как Амарго ее терпит. Впрочем, с Амарго она была вежливее, чем с другими.

Почти сразу после нее зашел Эспада, попрощаться. Он выглядел каким-то помолодевшим и более задумчивым, чем обычно. Видимо, ночь с нимфой пошла ему на пользу. Он сказал, что дальше поедут без него, ждать его времени нет, и спросил, что с ним все-таки случилось. Вдаваться в подробности или сочинять что-нибудь веселое у Кантора не было настроения и он сказал, что упал по пьяне на лестнице. В ответ он услышал краткую проповедь о вреде алкоголя, поразительно похожую на вчерашнюю о вреде наркотиков. Это уже начинало раздражать, и он опять с трудом промолчал.

До обеда он провалялся, размышляя о разных вещах. Во-первых, он восстановил в памяти полную картину событий исторической ночи. Во-вторых, прикинул, что сказать Амарго, а что не надо, и решил ничего не говорить вообще, свалив все на провалы в памяти. В-третьих, он опять имел продолжительный спор с вредным внутренним голосом, который самым жестоким и бессовестным образом издевался над его сексуальной несостоятельностью.

Ну и что тебе дали пят лет воздержания, ехидно говорил голос. Ничего хорошего. Потерял квалификацию. Совершенно разучился чувствовать женщину. Превратился в обычного тупого