Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Со своей стороны, граф Винсент владел до войны тринадцатью Предметами, и ни один не принес ему выгоды. Он был бы рад отдать несколько бесполезных святых штуковин вместо весьма полезного бочонка золота, но не мог сказать этого в открытую. Герцог должен считать, что граф отдал ему самое дорогое, а не сбагрил ненужный хлам.

Потому несколько дней оба лорда ходили вокруг да около. Граф Винсент без конца нахваливал Священные Предметы, славил богов и их дары, и предлагал Ориджину деньги, называя раз от раза все большую сумму. Герцог Десмонд отвергал золото, утверждая, что пришел воевать только ради славы, а его вассалы тем временем все громче восхищались Предметами. В последний день перед прибытием владыки граф Винсент решился предложить:

— Милорд Ориджин, я не посмел бы сказать этого, чтобы не прогневить богов… Но бессонной ночью Праматерь Вивиан послала мне намек, и лишь поэтому я решаюсь. Славные деяния вашего войска, спасшего от поругания Дар богов, заслуживают большей награды, чем низменное злато. Быть может, я могу предложить несколько Священных…

Он осекся и умело покраснел. Герцог Десмонд немедленно возразил:

— Я не могу принять такой дар, милорд. Праматерь Агата будет возмущена моей дерзостью.

— Ваша светлость, давайте испросим совета у святых отцов!

Они призвали на помощь нескольких епископов и мать-настоятельницу агатовского монастыря. Духовные особы, посовещавшись около часа, сообщили, что в данном случае Праматери не будут против, а боги не разгневаются. Феодалы радостно ударили по рукам. Герцог Десмонд даже позволил себе улыбку и повелел всему войску, кроме вахтенных, отдаться празднованию.

Виттор вовремя оказался рядом и предложил свое общество одному из военачальников герцога — полковнику Блэкберри.

— Вы не знаете лучших мест Уэймара, милорд, а я почту за честь стать вашим провожатым!

Дело было не в Блэкберри, точнее, не столько в нем, сколько в его грее — Рихарде Софии Джессике рода Агаты. Грей, конечно, пошел за господином, а Виттор взял с собой Мартина: «Учись, братишка! Смотри и слушай».

Часа хватило Виттору, чтобы все понять насчет полковника. Тот был славен, многоопытен, самодоволен — и совершенно лишен фантазии вне военной сферы. Все его воинские мечты уже воплотились, а о чем еще можно мечтать, Блэкберри не знал. Потому герцог и доверил ему сына: полковник никогда не предал бы Ориджинов — просто не смог бы придумать, зачем.

Виттор привел его в трактир, где собираются ветераны, и стал расспрашивать о ратных подвигах. Полковник отвечал охотно и довольно громко — говорить тихо он разучился еще в чине лейтенанта. Посетители трактира навострили уши. Полковник заметил это, присмотрелся к публике, признал в ней служивый люд и повелел:

— Сдвиньте столы, воины. Кто желает слушать, присоединяйтесь к нам.

Как любой, кто уверен в своей важности, Блэкберри любил поговорить. Теперь ему хватало слушателей, и он не нуждался ни в братьях Шейланд, ни в Рихарде. Улучив хороший момент (полковник как раз упомянул женщин), Виттор спросил:

— Милорд, скажите кстати, позволено ли греям иметь ммм… сношения с дамами? Я знаю один весьма недурной цветник, быть может, лорду Рихарду будет небезынтересно…

— Да, ступайте, — легко согласился полковник.

Из вежливости Виттор оставил с ним Мартина, а сам увел Рихарда из кабака. На улице Ориджин сразу заявил:

— Не пойду в бордель. Нечего мне там. Когда хочу женщин, я беру дочек графов.

На взгляд Рихарду было лет двенадцать. Вероятно, единственным его плотским опытом была сиська кормилицы.

— Конечно, милорд, — согласился Виттор. — Простите мое глупое предложение.

— Нет, я рад, что вы меня увели. Засыпаю, когда слушаю байки Блэкберри.

— Он — славный полководец, — на всякий случай ввернул Виттор.

— Да конечно, ясное дело, — отмахнулся Рихард. — Идемте в какое-нибудь достойное место.

Виттор прикинул, что может на языке младшего Ориджина зваться «достойным». Вряд ли церковь или собор — Рихард не слишком-то излучал благочестие. Вряд ли другой кабак — маловат он, чтобы ценить выпивку. Точно не театр.

— Могу предложить прогулку по стенам Уэймара, либо старый маяк.

— Старый маяк? — спросил Рихард.

— С него прекрасный вид на озеро. Но маяк изрядно поврежден, мало кто сумеет залезть…

— Туда и пойдем!

По дороге Рихард болтал почти без умолку: о войне, о Первой Зиме, об испытании на кайра, о ковке мечей, о технике боя. Виттор направлял его вопросами и думал: мало. Среди всяких кайров да полковников грею Рихарду редко удается поболтать, сейчас-то он отводит душу, но этого мало для настоящей симпатии. Он должен уехать в Первую Зиму с уверенностью, что Виттор — его друг. Такой, чтобы законы чести, нерушимое слово, рука помощи — и все прочее, во что верят северяне.

Виттор осторожно прощупал почву:

— Полагаю, милорд, вам очень повезло с братом. Говорят, молодой лорд Эрвин весьма умен…

Рихард фыркнул. Тут же спохватился:

— Эрвин — агатовец. Не бывает глупых внуков Агаты.

— Милорд, вы сказали: агатовец, но не сказали: Ориджин. Что-то помешало вам назвать Эрвина гордым именем вашей семьи?

— Слава моей семьи выкована легендарными воинами! — отчеканил Рихард.

Виттор помолчал, изобразил недоумение. Сработало — Рихард вновь заговорил. Он был из тех, кому важно сказать, а не услышать.

— Я завидую вам, лорд Виттор. Ваш брат Мартин ведет себя весьма достойно. Когда вы рядом, он молчит и слушает вас. Таким и должен быть младший брат!

— Свое место в мире прими с достоинством, — мудро заметил Виттор.

— Вот именно! Эрвин даже этого не умеет, не говоря уж про остальное! Он, вроде, хочет стать священником. Буду рад, если отец пошлет его в монастырь. Там его научат… всему.

Вскоре они пришли к маяку. В покинутой башне обитали коты и вороны; винтовая лестница обветшала, больше половины ступеней провалились. Нужно было становиться на обломки кирпичей, торчащих из стен, и это в густых сумерках, да под крики ворон. Рихард взлетел наверх за минуту. Виттор затратил минут пять, но все же взобрался, бледный и потный.

— Вы боитесь, милорд! — отметил Рихард. С издевкой, но и с удовольствием: радовался своему превосходству.

— Побаиваюсь… — признал Виттор. И тут же кольнул в ответ: — А вам не страшно было на войне?

— Мы — Ориджины, милорд! Не родился тот враг, кто победит нас!

— Но вы служите в войске года два, верно? Значит, шаван, который служит двадцать лет, имеет вдесятеро больше опыта. Думаете, он не сумеет вас прикончить в поединке?

Рихард аж потемнел лицом.

— Лорд Виттор, я не из тех, кто дрожит перед врагом,