Поцелуй с откатом - Тина Солнечная

каждой секундой становился глубже. Он целовал меня, будто хотел выпить до последней капли. Руки уже скользнули по спине, дотянулись до пуговиц. Он разрывал между поцелуями рубашку, будто она мешала ему дышать, стаскивал ткань с моих плеч, срывал юбку с нетерпением.

Я отвечала, не думая. Просто горела в его руках. Сжимала его рубашку, царапала спину сквозь ткань. Вся моя хрупкость, вся неуверенность растворялась в этих поцелуях, в его руках, в каждом стянутом с меня предмете одежды.

Когда он опустил меня на кровать и наклонился надо мной, я уже дрожала — не от страха. От предвкушения.

Он смотрел на меня сверху, опираясь руками о матрас по бокам от моего лица. Его дыхание горячее прямо мне в губы, взгляд скользил по моим чертам, будто запоминал. И в этом взгляде не было ни тени насмешки или игры — только жадное восхищение и что-то ещё, более глубокое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты не представляешь, как ты прекрасна, — прошептал он, опускаясь губами к моей ключице.

Он не спешил. Его поцелуи были медленными, почти мучительно нежными. Он скользил вниз, целовал каждый дюйм моей кожи, будто пытался загладить то, что было раньше — безумство, спешку, наваждение. Как будто теперь хотел, чтобы я почувствовала: он рядом, он здесь, и я в безопасности.

Его ладони ласкали моё тело, а губы будто рисовали узоры — вдоль шеи, по груди, ниже. Каждое прикосновение отзывалось жаром внизу живота, волной дрожи по спине, и я сама потянулась к нему, переплетая пальцы за его шеей.

Он вернулся к моим губам, снова поцеловал — мягко, глубоко, — и только потом, ловя мой взгляд, медленно вошёл в меня. На этот раз не было ни спешки, ни дикого захвата — только плавное движение и тёплое покалывание по всему телу от переполняющей близости.

Я зажмурилась, обняв его крепче, и прошептала:

— Пожалуйста… не останавливайся.

Он лишь кивнул и двинулся во мне — размеренно, глубоко, с такой сосредоточенной нежностью, что я буквально растворилась в этом моменте.

Глава 27

Он целовал меня, не давая ни секунды на раздумья — только ощущение его губ, его дыхания, его тела, прижатого к моему. Казалось, он хотел раствориться во мне, и я отвечала тем же. Его прикосновения были горячими, но не торопливыми — он будто хотел, чтобы я почувствовала каждое движение, каждую деталь.

— Ты сводишь меня с ума, девочка, — прошептал он, скользя губами по моей шее. — Даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Но ещё больше — хочу, чтобы тебе было хорошо.

От этих слов внутри всё сжалось сладко-сладко, как от магии, но куда глубже. Я обвила его ногами, прижимая ближе, сильнее. Он двигался во мне — мягко, чувственно, будто знал меня всю. Я задыхалась в его поцелуях, терялась в них.

Каждое его движение было точно выверено — то медленное, то резкое, как волны, накатывающие и забирающие дыхание. И с каждым таким толчком я тонула в нём всё сильнее.

— Такая красивая… такая отзывчивая, — выдохнул он, глядя мне в глаза. Я не могла ответить. Только тянулась к нему снова и снова, чувствуя, как внутри всё пульсирует от удовольствия, от близости, от чего-то большего, чем просто страсть.

Когда я кончила, меня охватила дрожь — лёгкая, звенящая, как от переизбытка магии. Я уткнулась лбом в его плечо, едва дыша. Он прижал меня к себе, всё ещё целуя, всё ещё повторяя на ухо нежности. И я не хотела, чтобы это заканчивалось. Никогда.

Он сжал меня крепче, почти болезненно, и с хриплым стоном излился в меня, захлебнувшись моим именем.

Я ощущала, как внутри разливается его жар, а он прижимает меня к себе так, будто боится отпустить. Но не ушёл, не отстранился, не оборвал этот момент. Его губы снова нашли мои, и он целовал — жадно, будто ещё не насытился, будто хотел остаться в этом поцелуе навсегда.

Без слов. Без лишних движений. Только наши сбившиеся дыхания, жар кожи и поцелуи. Я скользила пальцами по его спине.

Он выдохнул, уткнувшись носом мне в шею:

— Я мог бы целовать тебя вечно.

Я не ответила. Просто прижалась крепче. И позволила себе поверить, что в эту минуту — он действительно был только моим.

Мы лежали в тишине, без лишних движений, в переплетении ног и дыханий. Его ладонь лениво скользила по моему бедру, тёплая, уверенная. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

— Жаль, что твой первый раз был в кабинете, — тихо пробормотал он, проведя носом по моей щеке. — Если бы я знал, что ты девственница… Сразу бы затащил тебя к себе. Сделал всё иначе.

Я чуть повернула голову, глядя в его глаза:

— То есть, ты не жалеешь о том, что… — я замялась.

Он усмехнулся, не давая мне договорить:

— Ни капли. И я бы сделал это снова.

Он склонился ближе, и я даже не успела улыбнуться — его губы уже накрыли мои, жадно, властно, с той самой нескрываемой страстью, которую я начала узнавать и даже ждать.

— Собственно… я как раз сделал это снова, — прошептал он, и в его голосе звучала откровенная усмешка, будто он заранее знал, что я не смогу — не захочу — остановить его.

Он вновь навис надо мной, обхватив ладонью мою щеку и целуя с такой нежной жадностью, что внутри всё сжалось от желания. Его губы были мягкими, но требовательными, язык скользнул внутрь, как будто мы продолжали начатое — нечто неизбежное, на что я уже не могла повлиять.

Я выгнулась навстречу, впуская его ближе, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим, как его тело вновь ложится на моё, тяжёлое, горячее, знакомое. Он не спешил, наслаждался каждой секундой, каждым моим вдохом и дрожью.

И я уже точно знала — я не хочу, чтобы он останавливался.

В какой-то момент всё просто растворилось в поцелуях, касаниях и мягких, глубоких движениях. Мы наслаждались друг другом, как будто мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Нежность, страсть, тепло — всё сплелось в единое, заполняя меня до самого края. Я не могла насытиться. Не могла надышаться им.

А потом я всё же заставила себя подняться с его кровати и накинуть рубашку, чувствуя, как каждая клеточка тела хочет остаться.

— Мне нужно идти, — прошептала я, собирая волосы.

Аскер лениво потянулся, не особенно торопясь укрыться, и хищно посмотрел на меня сквозь прищур.

— Останься. Я не сделаю