Хроники странного королевства. Возвращение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

и труднообъяснимое. Как будто кто-то дергает за ниточки картонных кукол, и эти куклы дружным строем идут знакомиться с никому не известной переселенкой, изыскивая для этого самые несуразные мотивы. Временами Ольга подозревала, что ниточки вполне материальны и дергает за них совершенно реальный человек, большой любитель этого достойного занятия. А временами вспоминалась некая безликая и всемогущая судьба, в которую слепо и бестолково верил один шальной мистралиец…

Сначала появился непризнанный драматург Юст Вессер со своими замечательными пьесами, которые никто не хотел ставить. Это было первое странное совпадение.

Потом прибилась ко двору несостоявшаяся звезда столичной сцены Янь Зинь, и это было второе.

Историю этой невезучей девушки следовало бы записать и внести в учебники для начальных храмовых школ как поучительный пример того, что бывает с амбициозными провинциалками, жаждущими покорить столицу.

Зинь родилась в Келси, в семье хинского эмигранта, мелкого торговца экзотическими безделушками. Зная, что единственным доступным ей будущим является замужество, она все же с детства мечтала о сцене. Когда же судьба в образе свахи неумолимо постучалась в дверь, Зинь тихо собрала вещички, ополовинила без спросу папину заветную шкатулочку и подалась в столицу за цветами и аплодисментами.

Всего за пару лун негостеприимная столица навешала наивной провинциалке таких аплодисментов, что сочувствующие слушатели только головами качали вместо комментариев.

Сразу же по приезде прямо на почтовой станции у нее сперли половину вещей.

В тот же вечер она познакомилась с владельцем несуществующего театра, который ее напоил, затащил в постель и чуть было не продал в бордель, но, к счастью, получилось, что напоил недостаточно. Зинь оказалась девушкой отчаянной и спаслась, выбив окно и бесстрашно сиганув со второго этажа.

Само собой, актерских способностей новоявленной звезды не оценили нигде и не взяли даже в ученицы. Было, правда, несколько вариантов, но там предполагалась оплата натурой, а результат казался сомнительным. В придачу к прочим неприятностям Зинь почему-то оказалась как две капли воды похожа на некую местную воровку, которую разыскивала полиция, из-за чего девушку однажды с большим шумом арестовали. Потом, конечно, разобрались, и даже какой-то очень важный дяденька, чуть ли не сам министр, перед ней извинился. Но до того три дня в участке продержали, пинков навешали, а после того невезучую Зинь регулярно останавливали на улице стражи порядка и залезали за пазуху в поисках особой приметы – татуировки в виде змейки. Не находили, конечно, но, скорее всего, их привлекал сам процесс.

За те три дня, что Зинь провела в участке, ее выселили с квартиры. Стребовать обратно свое имущество удалось только после грандиозного (на три квартала) скандала с домовладельцем, и это была единственная польза, которую удалось извлечь из официальных извинений министра. Как его звать, Зинь так и не запомнила, но даже описание внешности в сочетании с угрозой пожаловаться повергли вороватого хозяина в священный трепет. Правда, взятую вперед плату за всю луну он так и не вернул.

В преддверии финансового кризиса Зинь попыталась устроиться на какую-нибудь работу, но и тут пережила серию обломов. Никакому ремеслу ее не обучали, ибо готовили в пожизненные домохозяйки. Кое-какой опыт ведения примитивной лавочной бухгалтерии у нее имелся, ибо старший брат, папина единственная надежда, не дружил с арифметикой и втайне от родителя сваливал ненавистные книжки-бумажки на более сообразительную сестренку. Однако такие навыки не пользовались спросом, так как любой уважающий себя купец подобные вещи делает самостоятельно. Продавщицы в лавке должны улыбаться посетителям, расхваливать товар и, как оказалось позже, внимательно за этим самым товаром следить. Потому как воруют в столице быстро и абсолютно незаметно, а расплачиваться за недостачу приходится из своего кармана. Кроме того, хозяева почему-то поголовно озабочены прелестями своих молоденьких служащих противоположного пола и бессовестно пользуются подчиненным положением последних…

Словом, работа в торговле принесла больше убытка, чем прибыли. Получить место прислуги в приличном доме можно было только по рекомендации. Попытка стирать на дому закончилась наездом местного общества прачек, после которого пришлось выгрести последние заначки, чтобы оплатить клиентам ущерб. Официантки в любом заведении рассматривались как бесплатная клубничка, а несогласие с таким положением дел обходилось дорого. Успев поработать в трех местах, Зинь так и не получила ни медяка и даже осталась должна, так как в своем кармане, из которого надлежало оплачивать убытки, уже давно было пусто. В одном заведении она задолжала за кружку, разбитую о голову клиента, в другом – за якобы испорченную скатерть, в третьем – за нерасплатившуюся компанию. Причем компанию эту вышибала спокойно выпустил из зала, игнорируя крики материально ответственной официантки, а хозяин сделал вид, что ничего не слышал, и претензии предъявил только при сдаче смены.

Несколько раз Зинь получала заманчивые предложения от столичных сутенеров, но всерьез задумываться о новой профессии начала, только очутившись на улице без медяка в кармане.

Самыми порядочными, на ее взгляд, в столице оказались воры. Предложение поработать вместо той самой девушки, на которую она столь фатально походила, было наиболее честным и деловым из всего, что она слышала за эти две луны. К сожалению, добропорядочная Зинь шарахнулась от предложенной уголовщины, как благонравный христианин от компании подвыпивших жриц Мааль-Бли. А когда спохватилась, было поздно – предлагать дважды никто не собирался…

Словом, Ольга и Жак появились на бесславном пути Янь Зинь как раз в тот момент, когда путь сей близился к закономерному завершению. Оказавшись на улице без жилья, без денег и без работы, незадачливая гостья столицы брела куда глаза глядят, размышляя, податься ли ей на панель, просить ли подаяния или пойти да утопиться в Риссе. Возвращение домой как отдельный вариант не рассматривалось, поскольку утопиться было бы проще и быстрее. Зная нрав своего папеньки, Зинь не сомневалась, что по возвращении блудной дочери будут предложены ритуальные ножи, привезенные почтенным родителем с исторической родины. А если девице, опозорившей семью, не достанет духу воспользоваться ими самостоятельно, папа собственноручно поможет и направит. А мама и пикнуть не посмеет.

Что окончательно убило Ольгу во всей этой истории – после всего пережитого упрямая Зинь так и не оставила свою бредовую мечту о сцене. Она намеревалась в очередной раз найти работу, расплатиться с долгами и продолжать поиски своего великого шанса. Ольга осталась в полном недоумении, следует ли воспринимать это как тупость или же как проявление редкостной силы духа и целеустремленности. Что сказать по поводу услышанного, она не нашла.

Жак благоразумно отмалчивался, притворяясь умирающим лебедем, и потихоньку допивал Ольгины запасы спиртного. Драматург Юст, приглашенный для втаскивания полуобморочного шута на второй этаж, сочувственно кивал и