Хроники странного королевства. Возвращение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

В отместку Ольга поинтересовалась у Жака, не нужна ли ему служанка. Несчастный лебедь сразу же перестал умирать и популярно разъяснил, что у него в доме необходимая прислуга имеется, а вот самой Ольге не помешало бы…

Ольга окрысилась на страдальца так, что перепуганная Зинь присела, а Юст захлебнулся «чаем».

– Хватит с меня этих барских наворотов! Служанок, причесок, придворных дам, шнуровок на заднице и кавалера Лавриса, ноющего под дверью! Давай что-нибудь другое придумаем! Например, Элмару предложим.

Жак предусмотрительно отодвинулся от Ольги подальше и бесстрашно налил себе еще.

– Нет, вот этого не надо. Во-первых, у Элмара и так полный штат прислуги, а во-вторых, если ему рассказать все в подробностях, он пожелает вспомнить свою геройскую юность, защитить обиженных и восстановить справедливость. Даже если он в этот момент окажется трезв, жертвы все равно будут.

– Так, может, он кому-то порекомендует?

– Ага, самый верный способ приманить кавалера Лавриса.

– Ну тогда давай подумаем, – не сдавалась Ольга.

Жак опять прикинулся умирающим лебедем и посоветовал:

– Вот ты и думай, тебе все равно делать нечего. У тебя будет уйма времени на раздумья, пока Зинь поправится. С таким фингалом и разбитой мордашкой девушку не возьмут даже на панель. А я могу оказать посильную помощь в выколачивании долгов из гнусных эксплуататоров, не привлекая Элмара, то есть без жертв и разрушений. Завтра составите список, где сколько жалованья недоплатили, соберем, и на первое время хватит.

– Ты? – не сдержал смеха Юст, до сих пор пребывавший в неведении касательно места работы Ольгиного впечатлительного приятеля. – Пойдешь выколачивать долги? Из трактирщиков? Сам?

– Понятно, не сам, – усмехнулся Жак и хитро подмигнул Зинь. – У меня есть связи где надо.

– И с такой фигней ты попрешься к… – Ольга запнулась, вспомнив, что Жак не хотел распространяться перед безработными бардами об истинных масштабах своих связей, – к своему лучшему другу, у которого и так дел выше крыши?

– Нет, ну что ты, – утешил ее Жак. – Я с другим господином поговорю.

– С Флавиусом, что ли?

– Ой! – обрадованно взвизгнула Зинь. – Вспомнила! Вот как его звали, того министра, который извинялся!

– Именно его Жак и имел в виду, – злорадно подтвердила Ольга.

Жак не остался в долгу:

– Конечно, будь здесь Кантор, мне не пришлось бы тревожить такими мелочами главу департамента… Мы б его запустили по всем адресам…

– И он бы половину убил, другую половину покалечил, а денег бы так и не принес! – возмутилась Ольга. – Как Элмара привлечь, так ты о жертвах и разрушениях мне толкуешь, а этого… этого… Я сколько раз просила – не вспоминать о нем при мне! Я тебя ушибу когда-нибудь!

– Простите, а Кантор – это кто? – полюбопытствовал Юст.

Зинь не решилась расспрашивать такую грозную даму, но ушки на всякий случай навострила.

– А как вы думаете, – ухмыльнулся нахал, уворачиваясь от карающей ложки, – о ком еще женщина может вспоминать с такой злостью, кроме как о бывшем любовнике?

– Скотина! Пошляк! – продолжала разоряться Ольга.

– А можно подробнее по сюжету? – попросил Юст, осторожно от нее отодвигаясь. – Я вижу здесь потрясающую идею для любовной драмы на три акта…

– Можно, – тут же согласился Жак.

– Попробуй только! – попыталась сопротивляться Ольга, уже понимая, что ее возражения ничего не изменят. Бессовестный земляк запросто договорится встретиться с драматургом в ее отсутствие и загонит сюжет по дешевке… Разве что попробовать… – Я тогда такой сюжет подкину о твоих связях и о том, как ты их приобрел!

– Злая ты, – вздохнул Жак, в который раз прикладываясь к чашке. – Ладно, не буду. Извини, Юст, накрылась твоя драма на три акта. Да и не три их там было, если уж быть совсем точным, а каждую ночь по три…

– В подсвечники записался?

На этот раз ложка достигла цели. Жак с удвоенным вдохновением вернулся к образу умирающего лебедя и жалобно простонал:

– С этой женщиной нельзя даже пошутить!

– На работе можешь так шутить! Со своим работодателем!

– Да я мог бы, но там что-то к слову не приходится. А сказал я чистую правду. Из всех наших общих знакомых одна ты так злишься на бедного Кантора и не желаешь о нем вспоминать, и все это именно по той причине, которую я назвал. Даже совет толковый отвергаешь только из-за того, что тебе дал его Кантор. А между прочим, посмотри, какая чудная у вас компашка подбирается. Непризнанный драматург, несостоявшаяся актриса и ты, не знающая, куда себя деть, но не прочь бы попытать свои силы в постановке. Мне кажется, что спившийся гений как раз впишется в ваш уютный кружок. Вот скажи, Юст, ты хотел бы, чтобы твою пьесу поставил сам маэстро Карлос?

– А он что, еще жив? – изумленно вопросил драматург, проявляя профессиональную осведомленность в вопросе. Ему не потребовалось объяснять, кто такой вышеупомянутый маэстро и чем знаменит.

Даже Зинь в своем Южном Келси, оказывается, слышала о маэстро Карлосе. Ольге прямо неловко стало за собственное невежество, так как сама она знала не более того, что когда-то поведал ей Диего в самых общих чертах.

– Представьте себе! – подтвердил Жак и самым предательским образом выложил заинтересованным слушателям все, что знал про бомжа с базара и портрет который все присутствующие имели честь лицезреть на стене напротив. А также о сложных взаимоотношениях прежних владельцев портрета и о совете, который дал Ольге беглый кабальеро.

Видя, как потихоньку загораются глаза у обоих слушателей, Ольга поспешила напомнить, что обманывать несчастного, обиженного жизнью старика – бесчестно и подло, и она в этом участвовать не будет. А если они посмеют провернуть это низкое мошенничество без ее участия, непременно их разоблачит.

На том идея и заглохла. А Зинь как-то незаметно и ненавязчиво осталась у Ольги жить. Разумнее всего было бы, конечно, спихнуть ее Жаку, в пустующую комнату для переселенцев. Но Жак категорически отказался, мотивируя это возможными недоразумениями с Терезой (видимо, опять где-то проштрафился), и Ольга не стала настаивать. Наверное, желание позаботиться о бедняжке оказалось подсознательной потребностью. Что-то очень родное и знакомое послышалось Ольге в истории скитаний одинокой девушки в чужом городе. То ли вспомнился родной мир и собственные попытки найти оплачиваемую работу без блата и прописки, то ли увидела она в печальной истории Зинь все то, чего благополучно избежала сама благодаря государственной программе адаптации переселенцев. Поистине к пришельцам из чужих миров здесь относились куда радушнее, чем к приезжим из собственных провинций. Ольга даже в чем-то виноватой себя