Горечь потерь - Александр Олегович Анин

***

Полевой телефон завибрировал сигналом вызова.

— Семнадцатый, слушаю.

— Приветствую тебя, Геннадий Андреич, Шабрин с двадцать второго вертолётного.

— Здравствуй, чем обязан.

— Вы, смотрю, подсуетились с мемориалом на высоте двести первой. Мы тоже хотим! Нам бы выйти на того скульптора, что это всё создал. Дорого обошлось?

— Не готов ответить, я немного не в курсе. Давай я замов своих встряхну, они перезвонят тебе в течение часа.

— Спасибо. Жду.

— Сычёв! — крикнул командир полка, и через пару мгновений в проёме появился подтянутый капитан.

— Вызывали?

— Тебе что-нибудь известно про мемориал нашим парням на высоте двести один?

— Холст что-то говорил, и дня четыре назад у меня боец копии списков погибших делал.

— Найди майора. Если он в курсе, то пусть доложит. А вообще ситуация какая-то глупая. Мне вертолётчики с двадцать второго сейчас звонили, хотят для своих тоже мемориал. Спрашивают, кто делал, а я ни сном ни духом!

— Это срочно?

— Да!

— Разрешите выполнять?

— Давай. И это… Надо бы туда съездить, посмотреть, а то так и опозориться недолго.

— Есть!

***

На месте постоянной дислокации если и удивились появлению одного из солдат, то сделать ничего не могли. Тут оставался только архив и канцелярия, а в нём служили исключительно женщины. Да и не делал боец ничего предосудительного, просто положил список погибших и попросил посмотреть их фотографии. Отказать ему не смогли, к тому же он вечером всё вернул, вежливо поблагодарил за помощь и ушёл.

То, что произошло потом, заставило рыдать весь женский коллектив, ведь утром напротив плаца появился мемориал с вечным огнём, на плитах которого были выгравированы лица всех погибших ребят с золотыми звёздами героев на груди.

***

Зуммер полевого телефона оповестил о звонке.

— Сычёв на проводе. — доложил адъютант-секретарь.

— Это Лыжнина с концелярии пункта постоянной дислокации полка.

— Любава Андреевна, у меня мало времени, что-то срочное?

— Игорь Платонович, у нас напротив плаца за ночь появился мемориал павшим ребятам с фотографиями, золотыми звёздами на груди и вечным огнём! Представляете?!

— Да, спасибо, что сообщили. Я в курсе событий, всё так и должно было произойти. — ответил капитан. — До свидания.

— До свидания.

Выдохнув воздух тонкой струйкой, Сычёв задумался, а что, собственно, его царапнуло в сообщении. Да, за ночь, это необычно, очень пахнет магией и фантастикой, но не то. Понять, что не так, он смог только тогда, когда они с полковником Телегиным поднялись к памятнику на высоте двести один.

— Это кто делал? — полковник указал на золотые звёзды героев, вплавленные в камень.

— Не знаю, но списки брал Петунин.

— Ты понимаешь, что будет, если мы наградим их иначе?

— Понимаю, Геннадий Андреевич. Прикажете переделать запрос на наградные?

— Придётся. Не факт, что одобрят, но тогда не нам за это всё краснеть.

— А по мне, так разведчикам меньше давать и нельзя. — проговорил Сычёв.

— Да всем, кто стоял насмерть, надо звезду давать, но разве ж это мы принимаем такие решения? Интересно, а это правда золото? — поинтересовался командир полка и коснулся нижней звезды рукой. Метал приятно холодил пальцы полированной поверхностью, но при попытке ковырнуть её ногтем, от памятника пришёл удар воздухом, сбивший офицера с ног.

— Не ушиблись, товарищ полковник? — помог ему подняться капитан.

— Боюсь представить, что будет с тем недоумком, которому взбредёт в голову желание прикурить от вечного огня. — поднимаясь на ноги и отряхивая пятую точку, проговорил командир полка.

— Предполагаю, что первый же порыв ветра развеет его прах, и я даже рад, если это так и будет. — проговорил капитан.

— Но это ведь магия! — обводя руками каменные плиты, проговорил Дыхов.

— Не спорю. Могу даже предположить, что тому, кто это делал, абсолютно похер на то, что остальные об этом догадаются.

— Значит, делал наш?

— Думаю, да. И я даже догадываюсь, кто.

— Только ему похер, что ты догадываешься, капитан. — засмеявшись, проговорил Телегин.

— Верно. Человек, раскатавший целую армию в одно лицо вполне имеет на это право.

— Получается, что он свои заслуги на весь полк распределить хочет! — сделал вывод полковник. — Тогда надо костьми лечь, но ребятам звёзды обеспечить!

— Это самое малое, чем мы можем отметить их подвиг, товарищ полковник. — поддержал командира капитан.

***

Блиндаж майора Холста встретил Глеба напряжённым молчанием.

— Разрешите доложить? — спросил он у зарывшегося в бумажки майора.

— Дакладывай уже. Что случилось?

— Я свою часть договора выполнил. Мемориал в ППД воздвигнут, память воинов нашего полка увековечена.

— А как ты там оказался?

— У меня свои секреты. — ответил Глеб.

— Ага. Ну что ж, давай сходим посмотрим, и раз уж я обещал… Кстати… Сегодня имел беседу с командиром двадцать второго вертолётного. Они были на высоте двести один и просят для своих тоже что-то похожее. Поможешь хорошим людям?

— А государство что, отказывается?

— Ну, это я тебе не скажу, просто передаю просьбу.

— Ладно, но только им.

— Прекрасно. Так как до ППД добираться будем? — с лукавой улыбкой поинтересовался майор, но после того, как Петунин коснулся его рукой, ошарашено уставился на знакомые виды пункта постоянной дислокации.

— Это как? — задал он вопрос, ответа на который не предусматривалось.

— Вот, товарищ майор. — Сполох показал в направлении плаца, и, развернувшись, заместитель командира части замер.

— А у…фф. — выпустил он воздух и, пару секунд промедлив, ответил: — Зачтено. Как мне тебя списать? По ранению? По контузии?

— Пофигу.

— Ты подумай, а то может таким решением себе пути в жизни перекроешь.

— Серьёзно? — удивлённо спросил Глеб.

— Извини, не подумал. Может останешься? Офицерские курсы, звание, должность, почёт и уважение.

— Неинтересно.

— А что тебе интересно? Почему ты так хочешь удрать на гражданку? Бабы?

— Ага. — ответил Глеб, не вдаваясь в подробности.

— Ну врёшь же?!

— Нет, но вы всё равно не поверите.

— Рассказывай.

Глеб улыбнулся, но промолчал. А спустя минуту спросил:

— Антон Мирович, вы можете помочь мне достать скафандр?

— Скафандр? Для полёта в космос?

— Да. Чтоб его хватило хотя бы на час автономки?

— А я думал, что у тебя бабы в голове, а ты вон что задумал. Сможешь на