Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир

— Ну, синьор Маринари! Ну признайся! Хочешь ведь посмотреть на нас, да? Ну ведь хочешь! Ну интересно же!

— Не понимаю, почему мне должно быть интересно, — спокойно отвечал я. — Вы сами задали условие закрыть глаза, и я его соблюдаю.

— Гера, прекрати! Ты что, хочешь, чтобы нас больше никогда сюда не пустили!

— Да я же просто…

— Молчи!

И так до следующего эпизода. Гера замолкала ровно на минуту, а потом начинала заново. Синьор Маринари, а вы женаты? А у вас есть девушка? А вам блондинки нравятся или больше брюнетки? А как вы относитесь к женщинам старше вас?

Кожей чувствуя, как напрягается Джулия, я отшучивался как мог и уводил разговор в сторону кулинарии. В какой-то момент Гере это наконец-то надоело, и она решила переключиться на Конана. Сказала, что:

— Ваш необычный бармен действительно может снять повязку, если захочет. Мы ему разрешаем.

— Не-не-не-не! — запричитал Конан, перед этим чуть было не подавившись чем-то. — Спасибо большое, но я лучше откажусь! Я лучше так, с повязкой. Мне так спокойней.

Банкет шёл, пустых тарелок прибывало, и в какой-то момент мы с Джулией вдвоём оказались на кухне.

— Артуро, — прошептала она, схватив меня за руку. — Ты хоть понимаешь, кто это?

— Нет, — так же шёпотом ответил я. — Но интересно, конечно. Очень.

— Ты хочешь снять повязку?

— Не-а, — усмехнулся я. — Ни малейшего желания не имею.

— Так значит ты всё-таки знаешь, кто это?

— Ну-у-у-у… имеются догадки.

— Поделишься?

— Нет. И вообще! С чего это вдруг у меня есть догадки, а у тебя нет? — спросил я кареглазку. — Это ведь ты постоянно втюхиваешь мне всякие книги про магию, аномалии и странных существ. Сама не читаешь разве?

— Читаю, — судя по тону, явно возмутилась Джулия. — Вот только в половину того, что в этих книжках пишут, не верю. И думаю, что это всё сказки…

— Сказки⁈ — я аж хохотнул. — На минуточку, у нас на кухне домовые работают. Самые что ни есть настоящие. А ты по-прежнему в чём-то сомневаешься?

— Ну… да. После знакомства с тобой сомнений стало поменьше.

Ну и что в итоге? В итоге довольные, а что самое главное сытые женщины попросили у нас счёт. Расплачивались они долго — шипели, шептались, снова шипели и снова шептались. Причём на слух я не грешу, и могу со всей ответственностью заявить, что шептались они на незнакомом мне языке.

— Спасибо, синьор Маринари, — наконец сказала та самая главная, с джазовым голосом. — Это был чудесный банкет. Спокойной вам ночи.

— Благодарю, синьора.

— И поверьте, — добавила от себя Гера. — Эта ночь для вас будет действительно спокойной. И берегите свою руку, пожалуйста. Вы слишком хорошо готовите, чтобы она пострадала.

— Что вы имеете в виду? — уточнил я.

— Я оставлю вам свою визитку, синьор Маринари, — сказала Гера и я почувствовал, как в нагрудный карман кителя мне скользнул картонный прямоугольничек. — Если вам потребуется консультация, сразу же обращайтесь. И не затягивайте, прошу вас.

— Кхм… признаться, я думал, что вы все бухгалтера, — удивился я. — Как же вы сможете мне помочь?

— Я не бухгалтер, — рассмеялась Гера. — Я работаю по другой… скажем так — «профессии». А теперь поверьте мне, вам нужно особенное лечение. И как бы это лечение не стало хуже самой проблемы.

— Ничего не понимаю.

— Поймёте, синьор Маринари. Всему своё время. А пока просто берегите руку.

Опять топот, опять шипение, а затем дверь закрылась с той стороны и наступила тишина. Я практически сразу же снял повязку, проморгался и увидел на столе целую стопку золотых монет. Подошёл поближе, взял одну и внимательно рассмотрел.

— Однако…

Монетка была увесистой, но что гораздо более интересно — древнегреческой. С одной стороны были выбиты буквы, а с другой изображён мужчина в шлеме и со щитом. Причём сам щит был так сильно отполирован, что в нём я увидел собственное отражение.

— Артуро, это же драхмы, — заглянула мне через плечо кареглазка.

— Вижу…

Драхмы, шипение, Гера, виноград, зеркальный щит и нежелание показывать собственные лица.

— Кажется, я всё-таки знаю, кто это был.

— И кто же?

— Не суть важно, — я сгрёб монеты со стола. — Главное, что они заплатили и остались довольны.

Тем временем с улицы донёсся развесёлый звукоряд. Заливистый хохот и целый хор женских голосов, который выводил какую-то интересную песню на незнакомом мне языке.

— Ой, — насторожилась Джулия. — А чего они там поют-то?

— Так они перед выходом четыре бутылки просекко заказали, — отозвался Конан, тоже снимая с себя повязку.

— Ну что ж? Решили дамы загулять до рассвета, с кем не бывает? Может у них свой собственный фестиваль сегодня.

И вот как-то так закончился сегодняшний день. Джулию поднялась к себе, Конан отчалил играть в покер и курить сигары, а я закрыл ресторан и направился спать. Наконец-то спать! В небытие я провалился практически сразу, и снилось мне солнце, море и креветки. Причём такие… жирные! Размером с московскую сторожевую. Креветки сами выходили из моря, сами помогали друг дружке снять хитиновый панцирь, а потом сами прыгали в костёр. Запахи стояли… м-м-м-м, сказка!

Однако продолжалось всё это недолго, и уже через двадцать минут я проснулся от жгучей, невыносимой боли в правой руки.

— Ах-ты-ж…

Я схватился за ожог и стиснул зубы. Сосредоточился, выровнял дыхание и постепенно обуздал эту боль, вот только спать… спать больше не хотелось. Да и не получилось бы. Как бы я ни старался, рука всё равно ныли и пульсировала.

— Ладно, — сказал я сам себе. — В таком случае прогуляюсь.

Оделся наскоро и вышел прямиком в прекрасную, ночную Венецию. Аномальный туман в кои-то веки вёл себя как обычный и стелился над каналами, фонари едва заметно моргали, а откуда-то издалека доносилась музыка. То ли фестивальная, то ли аномальная, а то ли фестивально-аномальная.

Аномалии бушевали вокруг, но как-то по-доброму, что ли? Вот, например — под водой мимо меня пронеслась стая разноцветных медуз. Обычное дело для Дорсодуро.

Чуть прогулявшись вдоль набережной, я решил сегодня не останавливаться на любимой скамейке, а именно что побродить. Остановился на середине моста, вдохнул полной грудью влажный ночной воздух