Дом на отшибе - Дмитрий Станиславович Федотов

Он не знал, сколько часов продолжалось преследование, заметил только, что солнце, долго стоявшее над лесом и пробивавшее его насквозь своими сверкающими пиками, теперь спустилось ниже вершин сосен и заметно потускнело. В бору стало сумеречно, и след подранка теперь был почти не виден.

Впереди уже некоторое время слышался непонятный шум, и только сейчас Захар догадался, что это шумит река. Какая?.. Он понятия не имел. В тайге очень много ручьёв и речушек. Но эта шумела мощно – значит, достаточно большая. Захар попробовал припомнить карту, которую ему показывал Чилимов перед охотой. Ага! Похоже, он добрался аж до Киргизки – Кыргыз айыр, как её называют местные татары.

Он выехал на крутой яр буквально через сотню саженей и остановил всхрапывающую от усталости лошадь, невольно залюбовавшись открывшимся видом. Неширокая, саженей двадцать, река делала под яром крутой поворот и скакала дальше по порожкам – выходам местного синего сланца. А противоположный берег переливался в лучах вечернего светила всеми оттенками от тёмно-зелёного до зеленовато-золотистого обступившего его вплотную к воде смешанного леса.

Увлёкшись красивым зрелищем, Захар совершенно забыл о раненом звере. Зато он не забыл своего обидчика. Внезапно за спиной Смолянинова раздался грозный рык. Парень обернулся в седле, успел лишь заметить метнувшееся из зарослей смородины огромное серое тело, а в следующий миг волчица всей тяжестью обрушилась на круп лошади. Она явно метила в человека, но из-за раны силы у неё были уже не те. Тем не менее от её удара лошадь заржала, вскинулась на дыбы, и Захар вылетел из седла. Но ему не повезло вторично. Он упал на самый край обрыва и, не удержавшись, кувырком покатился с него вниз, в бурный поток.

Перед тем как окунуться в реку, Смолянинов сильно приложился затылком о плоский синий камень, и уже бездыханное тело его приняли холодные, стремительные воды таёжной Кыргыз айыр…

Лошадь же, освобождённая от тяжёлого груза и напуганная волчицей, рванула что есть мочи обратно, к дому. Ослабевший от потери крови зверь, расправившись с противником, не стал преследовать столь крупную добычу и потащился обратно в чащу зализывать рану и искать уцелевших сородичей.

Егерь Чилимов, конечно, как мог организовал поиски молодого барина. Некоторое время он даже шёл по его следу и видел, что тот преследует подранка. Татарин молил всех богов – и Иисуса, и Аллаха – только бы барин был жив! Но когда ему навстречу выбежала из чащи испуганная лошадь с пустым седлом и окровавленным крупом, егерь понял, что случилось непоправимое. Он поймал и как умел успокоил животное, убедился, что оно ранено именно волком, и заплакал. Не из страха перед гневом хозяина, Смолянинова-старшего, а от отчаяния и злости на себя самого. Всю обратную дорогу Чилимов прошёл пешком, ведя в поводу лошадь Захара и размышляя о превратностях судьбы. Он таки не придумал, что именно сказать осиротевшим родителям…

* * *

Трое охотников-хантов рано утром вышли на берег Пястэ-явэн[9]. Они возвращались в стойбище усталые, но довольные двухдневной охотой. Добыча была знатной: две косули! Мяса хватит, пожалуй, на целую луну! Они шли и живо обсуждали подробности охоты и как они будут рассказывать о ней своим жёнам и детям. Ханты подошли к знакомому перекату, где обычно пересекали речку, и остановились. На перекате, ближе к противоположному берегу лежало тело. Тело человека в одежде нэви-йох[10], что живут выше по течению Маны в большом и шумном стойбище.

Охотники осторожно приблизились к незнакомцу, и один аккуратно ткнул его в бок копьём. Человек не пошевелился.

– Он утонул, – уверенно сказал самый старший их троих. – Наверное, упал с какого-нибудь яра и захлебнулся.

– Так давай вытащим его и посмотрим, что можно взять себе, – тут же предложил второй, с косулей на плече.

Вдвоём они выволокли бесчувственное тело из воды на берег и положили на траву. Некоторое время ханты внимательно разглядывали молодого кянтэк ке[11], ощупывали его промокшую одежду, дивясь материалу, из которого она была сшита. Потом решили проверить карманы, а для этого пришлось несколько раз перевернуть утопленника. И вдруг он слабо пошевелился и принялся кашлять. Ханты отпрянули. А парень зашёлся в кашле, из носа и горла его брызнула вода, его затрясло.

– Он сильно замёрз, – сказал старший охотник. – Вода забрала тепло его тела. Он скоро умрёт.

– Давайте подождём и тогда заберём его одежду и обувь, – предложил второй.

– А я возьму его нож! – тут же добавил третий, указав на ножны на поясе.

– Нет. Так нельзя! – возразил старший. – Мы должны отнести его в стойбище, к Унху. Пусть он решит его судьбу.

Младшие, недовольно ворча, подчинились. Они быстро срубили две молодые берёзки, перевязали их ремнями крест-накрест – получилась волокуша. На неё положили найдёныша, а сверху привязали двух косуль и потащили добычу прочь от реки.

В стойбище добытчиков сразу окружили женщины и дети. Они наперебой хвалили охотников, жёны обнимали двух старших, а самый младший показывал ребятишкам, как он выслеживал и убивал косулю одним броском копья.

Потом подошёл старый охотник по прозвищу Пирни – Чирок – увидел человека на волокуше, снова впавшего в забытьё, спросил:

– Кого вы притащили и зачем?

– Этот нэви кянтэк ке утонул в реке, но не насмерть. Вода забрала у него много тепла, но не убила. Я решил: пусть его судьбу посмотрит Унху, – объяснил старший охотник.

– Ты правильно поступил, Ньёхэс, – раздался низкий, хриплый голос.

Все расступились, и к волокуше подошёл вразвалочку Унху – великий кам ханти. Сейчас он был в обычной мужской одежде и не выглядел таким грозным, как во время камлания.

Унху наклонился над найдёнышем, быстро провёл руками вдоль его тела, прикоснулся пальцами к его лицу, бледно-серому, безжизненному, прислушался и сказал:

– Несите его в мой чум. Этот человек будет жить. Я изгоню из него холод воды и дам ему тепло огня Нэй-анки!..

Ханты зашептались, запереглядывались, потом склонились перед камом, дружно взялись за волокушу и понесли найдёныша в чум Унху. Навстречу им выбежала юная девушка, необычно красивая, явно отличающаяся чертами лица и фигурой от остальных женщин стойбища, но тем не менее поразительно похожая на кама.

– Айлат, – обратился к ней шаман. – Этого нэви нашли в реке, он почти мёртв, но я смогу вернуть ему жизнь, если ты мне поможешь.

Девушка внимательно посмотрела на недвижное тело молодого парня, в глазах её проступило сочувствие и жалость.