Громов. Хозяин теней. 9-2 - Екатерина Насута

— А на фига?

Кто-то громко рассмеялся. Нервно так… гимназисты? Тоже какие-то… незнакомые. Точно незнакомые. Я вот за те недели, пока торчал на выставке, всех почти в морду лица узнавать начал. А уж участников конференции и подавно.

Эти же…

Откуда взялись? Причем наглые. Чьи-то сыночки, которых в обход протокола на конкурс протащили? Или…

— Её родители, узнав о появлении Татьяны, прибыли… — медленно и с расстановкой продолжил Шувалов.

— И? Димка, я тебя пну!

— В свете не принято пинать собеседника. Есть другие способы выразить своё ему неудовольствие.

— Потом расскажешь. Проникнусь, воспитаюсь и не буду пинаться. А вот сейчас…

— Скажем так… разговор получился не совсем таким, как Татьяна рассчитывала. Я стал невольным свидетелем…

— Орали?

— Выражались излишне эмоционально.

— Мне его тоже порой пнуть хочется, — сказал Орлов. — Когда он выделываться начинает…

— А я и пинал, — Демидов поддержал Никиту. — Только он в ответ дерется! А если человек дерется, то он ещё не совсем потерян для общества!

Георгий Константинович лишь головой покачал. Укоризненно так…

— А где Сергей? — я обернулся, вдруг поняв, что давно уже не видел нашу троицу. — И Елизар. И…

— Их проводили в другой зал, — Георгий Константинович произнёс это с улыбкой, но как-то так, что… я не поверил. — Как и других слишком юных участников… на всякий случай. Всё-таки дети. В присутствии Государя могут растеряться. Что-нибудь учинить…

Ага, а он и Евдокия Путятична остались с нами. Ладно, он нас сторожит, но ведь и она сопровождает.

Хотя…

Доверять, так Карп Евстратович сказал?

И не думать, что я самый умный? И вообще…

— Татьяне фактически выдвинули ультиматум. Предложили два пути, или монастырь, или брак с кем-то из рода… — Димкин рассеянный взгляд тоже скользил по залу.

Что видел?

Что примечал?

То же, что и я? Вот те… ладно, буду вежлив, дамы элегантного возраста, обвешенные драгоценностями, как елки игрушками. Их я при посадке не видел. Уж больно колоритные… или раньше сели? А вот Смолянки другие. Я помнил тех, внизу, которые шли наверх. Четверо девиц выделялись среди прочих не только скромностью нарядов, но и манерами. И теперь… наряды те же, но лица… другие девушки.

Причём дама, их сопровождавшая, осталась прежней.

— Причём и то, и другое требовалось быстро… ей было велено собираться домой.

— Она не захотела, — поддержал я беседу и отвернулся, чтобы не глазеть.

Что бы тут ни происходило, это… началось.

— Да. Она видела свой путь. И её дед был согласен, но поскольку Татьяна пока подчинена воле родителей, то его слово не имеет должного веса. Кроме того у Одоецких с ним разногласия по гильдейной линии.

— А уйти?

— Она ещё слишком юна…

— И как тогда?..

— Отец предложил компромиссный вариант.

Ну-ну, мне прямо интересно стало. Компромисс в исполнении Шуваловых.

— Если они так хотят выдать Татьяну замуж, то почему бы не выдать за Германа, как это изначально планировалось. Наш род в последнее время весьма неплохо себя показал.

Я думаю.

Также думаю, что Одоецкие это «показал» тоже оценили.

— Договор о помолвке будет подписан. И заверен юридически. Мы не требуем приданого или чего-то ещё, однако до свадьбы опека над Татьяной Одоецкой переходит к роду Шуваловых.

Мне было сложно не заржать.

Всё-таки весёлые они ребята, некроманты… и у Одоецкой выбор появился, в монастырь, замуж или под опеку Шуваловых, у которых такой понимающий и болезненный, как я полагаю, Герман.

Зуб даю, что полученные на кладбище раны не дают ему покоя.

Ну и требуют постоянного наблюдения у целителя.

У очень надежного целителя.

— Отец обещал Татьяне, что не будет препятствовать занятиям медициной, как и работе в госпитале или под руководством Афанасия Никитича… тем паче, что тот всегда мечтал открыть женские целительские курсы.

А тут и повод такой.

— Такие, чтобы по окончании их слушательницы получали лицензию на практику… Шуваловы всецело поддерживают эту идею, как и в целом идею больших возможностей для женщин. Вот… для света будет сделано объявление. Состоится большой приём. Пока пустят слух, что Татьяна решила вернуться из монастыря, куда убежала в поисках себя…

А нашла и решила замуж сходить.

Чего, логично.

— Думаешь, поверят? — я спросил так, для поддержания беседы.

Чтоб… а в этом зале, чувствую, случайных людей вовсе не осталось.

— А это не так и важно, — Димка поглядел на меня как-то очень по-взрослому. — Главное, что выглядеть это будет прилично…

Ну да, ну да… главное, чтобы костюмчик сидел. А на ком — это уже детали.

— И поэтому он пригласил её в театр? — уточнил Орлов.

— Он просто пригласил. А раз планировался выход в свет, то Татьяну бы заметили, сообщили… и в принципе стоило вопрос, наконец, разрешить. Нет, принуждать её никто не собирается.

Ага, некроманты у нас ребята умные, без принуждения разберутся.

Театр.

Бал.

Там ещё куда сходят. На медицинские курсы…

— И если она захочет в будущем разорвать помолвку, то никто не станет противиться…

Не захочет.

Она оценит. Или уже. Она слишком многое успела увидеть, так что… эта Татьяна — другая. Не та Одоецкая, которая была в свите Великой княжны. Лучше или хуже, не возьмусь судить, но другая.

— Пусть… всё получится, — сказал я шёпотом.

Искренне, между прочим. И вправду, пусть хоть кто-то будет счастлив.

А по залу прокатился шелест. Дамы вставали, приветствуя Государя.

Я же поморщился.

Свет… если от Великих Княгинь сияние до меня не докатывалось, то это заполнило всю обеденную залу. Сейчас Его императорское величество не сдерживались. Шел государь широким шагом, и точно откликаясь на тяжелую поступь эту, цеппелин вздрогнул.

И снова.

Государь остановился. Ну и свита его — а явился он не в гордом одиночестве — тоже остановилась.

— Прошу сохранять спокойствие! — бодро возвестил уже знакомый тип в форме. Всё-таки капитан? Или… ладно, пусть будет капитаном. Надо его как-то обозначить. — Мы просто вошли в зону ветров! Чем выше подъем, тем сильнее ветра. А погода сегодня особенная!

И снова намёк почудился.

Ну… нет, у меня нервов никаких не хватит! Нельзя же вот так… сидим. Едим. В обстановке всеобщей торжественности. Играет оркестр, скользят стюарды, разнося блюда.

Светские разговоры.

Тихий смех… и снова вибрация металла под ногами. Цеппелин то мелко