Неверная жена ректора - Ольга Геннадьевна Росса

— Неужели гэролл Торгер не может отправить другого целителя? — подозрение звучало в её голосе.

— Главный обещал мне повышение через месяц. Я не могу отказаться, иначе не видать мне должности, — выдавила я улыбку. — Вот стану заведующей инфекционным отделением и не буду больше ездить по отдалённым уголкам края.

— Это же отлично! — просияла родительница. — Значит, и оклад тебе повысят. Глэнис в следующем году пойдёт в школу, деньги нужны будут.

— Присмотришь за внучкой, пока меня не будет? — от сердца отлегло, знаю, мама не откажется. Кроме меня и Глэнис у неё никого нет. Джослин не в счёт — семь лет дома не появлялась.

— Куда я денусь. Конечно присмотрю, — она потрепала внучку по голове. — Нам не привыкать оставаться вдвоём.

— Спасибо, мамочка, — я встала и чмокнула родительницу в щёку. — Посуду я помою.

Жаль, я не могу пока рассказать ей о том, что видела Джослин. Мама бы очень обрадовалась, узнав долгожданную весточку от младшей дочери. Осталось завтра поговорить с Хьюджиром, моим начальником, главным целителем лечебницы. Думаю, с ним не возникнет проблем.

Полгода назад Хьюджера Торгера перевели в наш город главным целителем в лечебницу, где я работаю. А месяц назад он стал проявлять ко мне излишнее внимание, не как к коллеге, а как женщине. Но пока я держу его на расстоянии, хотя Хью мне нравится. Меня страшит то, что вся лечебница будет в курсе нашего романа. Не хочу, чтобы до мамы дошли сплетни.

Утром я отправилась на работу. Лечебница располагалась в двадцати минутах ходьбы от дома. Дождь не прекращался всю ночь, на улице было холодно и сыро. Осень в Граторе наступает уже в середине августа. Листья стремительно желтели, световой день укорачивался — близость к северу Эраллии вовсю ощущалась.

В четверг я отправлюсь в столицу Северного округа — Берген, где теперь живёт моя сестра. За горным хребтом, что разделяет соседние округа, скоро наступит зима. Никогда не была там. Знаю, что край суровый, но богатый залежами магической руды. Многие отправляются туда на заработки.

Сегодня я дежурю в приёмном отделении, значит, день будет непростым. Поэтому я решила не откладывать разговор с Хьюджером и направилась к нему в кабинет.

Секретарши почему-то не было на месте, наверное опаздывает, как всегда. Я без стука толкнула дверь в кабинет главного. Знаю, Хью педант и всегда приходит на работу раньше обычного. Только хотела шагнуть внутрь, как замерла с открытым ртом.

Глава 3. Свободна

Джесси

— Да, Хью! — стонала Мэдлин, распластавшись на рабочем столе с задранной юбкой. Упругие белые ягодицы целителя раскачивались в такт стонам секретарши. Хьюджир размашисто вдалбливался между торчащих женских ног в белых чулках.

Оторопев, я сначала не поверила своим глазам. Парочка не заметила меня и продолжала страстно совокупляться. Я осторожно прикрыла дверь, попятившись назад.

— Кобель, — прошипела я, взяв чистый лист бумаги из стопки со стола секретарши. Нашла ручку и села за второй свободный стол. — А сколько слов красивых мне говорил. Пустозвон!

Было обидно до слёз. Появилось дикое желание написать заявление об увольнении, но так глупо поступать я не собираюсь. Куда я пойду работать? Это единственная лечебница в городе. Подумаешь, ошиблась в мужчине. С кем не бывает. Не терять же из-за этого кобеля работу.

Пока Хьюджир таранил секретаршу в кабинете — между прочим, замужнюю женщину — я написала заявление на недельные отгулы. Положила лист на стол секретарши. Дождаться, когда она выйдет, или не стоит?

Только я хотела уйти, как дверь кабинета открылась и оттуда вышла раскрасневшаяся Мэдлин, поправляя на груди блузку.

— Гэроллина Герти? — она удивлённо изогнула бровь, на её лице появилась высокомерная ухмылка. — Чем обязана?

— Вы закончили с Торгером? А то мне некогда ждать, на дежурство пора, — я взяла заявление и сунула его под нос секретарше. — Сегодня жду подписи. Это срочно!

— Джессалин? — а вот и сам целитель вышел из кабинета, удивлённо разглядывая меня. — Ты… гэроллина, что вы тут делаете?

— Гэролл Торгет, подпишите заявление на отгулы, — в моём голосе звучала сталь. — Мне нужно уехать на неделю.

— На неделю? — он растерянно взъерошил каштановые волосы. — Я не могу отпустить…

— У меня накопились отгулы на целый месяц, — нагло перебила я начальника. — Если вы не подпишите заявление, я пойду в трудовую инспекцию. Кажется, гэроллина Мэдлин, ваш муж именно там работает? — изогнула я бровь, намекая обоим, что в курсе их интрижки.

— Хорошо! — рявкнул Хьюджир, выхватив заявление из рук секретарши. Вынул ручку из нагрудного кармана сюртука и поставил размашистую подпись. — Мы ещё поговорим, — его взгляд обещал долгий разговор «по душам».

— Всего доброго, — я забрала документ, развернулась и выскочила из приёмной. Не собираюсь я вести с ним задушевные беседы. Хватит с меня сладких речей!

Дежурство и правда выдалось тяжёлым. Больные шли один за другим, не давая мне продыху. Даже толком не пообедала, всё впопыхах и перекусами. Зато не было времени думать об этом кобеле. Когда последний посетитель покинул приёмный кабинет, я вздохнула с облегчением.

— Гэроллина Джессалин, вы опять задержались, — покачала головой моя помощница, молодая стажёрка, закончившая этим летом школу травниц. У неё был слабенький дар, поэтому я доверяла ей только бумажную волокиту: заполнение карточек и формуляров.

— Тария, я не могу просто закрыть дверь и объявить посетителям, чтобы приходили завтра, — строго посмотрела я на девушку. Её чепчик покосился, и прядь тёмных волос выбилась из пучка. — Я давала клятву богу целительства, что буду помогать всем нуждающимся.

— Вообще-то, я опаздываю на свидание, — фыркнула девушка и начала собираться домой. — Элер бросит меня, если я буду пропадать на работе, как вы. Тогда мне никакой бог не поможет.

Её слова задели меня, но я промолчала, собирая карточки больных. Чувствую, не задержится Тария в лечебнице. Много таких я повидала, работая здесь. Выскочит замуж, нарожает кучу детишек и будет жить припеваючи у мужа за пазухой.

Помощница быстро сменила халат на плащ и выскочила из кабинета, торопясь на свидание.

Пора и мне идти домой. Я встала из-за стола и подошла к шкафу, где висела моя