Игрок, забравшийся на вершину. Том 12 - Дмитрий Владимирович Михалек

Из спины с мокрым чавкающим звуком вырвались две кровавые ленты плоти, мгновенно чернея на воздухе. Это были не крылья в привычном понимании ― скорее, клочья самой тьмы, дрожащие живые тени. Каждое их движение оставляло в воздухе следы, словно размывающие реальность.

Трещины на коже расползались всё дальше и дальше, обнажая пульсирующую багровую пустоту. Из этих трещин тоже доносился шёпот ― не один голос, а сотни сливающиеся в жутковатый хор.

Неразборчивые.

Пугающие.

Таинственные.

Будто его плоть стала проводником тех, кто задолго до него сошёл с ума, впав в пучину безумия.

― Охренеть… ― произнёс было Ворон, но, услышав свой голос, охренел ещё больше.

Звук, доносившийся из его пасти, сложно было назвать голосом. Тот, словно ржавая пила по кости, разрывал воздух, оставляя за собой какофонию звуков, наложенных сами на себя. Будто детский лепет переплетался с предсмертным хрипом, пока параллельно смех тонул в рыданиях. Это было всего одно слово, но даже его оказалось достаточно, чтобы с уверенностью заявить: «Страшно до усрачки».

Ворон попробовал сделать пару движений своими лапами, но почувствовал странный диссонанс. Те были одновременно плавными и резкими, будто существовали в нескольких временных потоках сразу.

Попробовав ещё раз, парень представил, как атакует противника. Его лапы с когтями-серпами выписывали в воздухе сложные узоры, после которых оставались дрожащие следы, медленно растворяющиеся в реальности.

Воздух вокруг него искажался, наполняясь галлюцинаторными видениями — мелькающими тенями несуществующих существ, дрожащими силуэтами кошмаров, которые начинали казаться реальнее, чем собственные руки. Просто находясь рядом, можно было почувствовать, как по краю собственного разума ползает что-то тёмное и липкое, начиная просачиваться сквозь образовавшиеся щели.

Внезапно учуяв странный запах, Ворон оглянулся по сторонам и быстро заметил обугленные отпечатки своих ног, из которых на мгновение прорастали чёрные цветы с глазами вместо тычинок, прежде чем рассыпаться в пепел.

«Твою мать! Я понимаю, что это просто визуальные эффекты, так как не прокачивал в этой ветке каки-либо навыков, но всё равно это сильно отличается от предыдущих форм!»

Ворон был сильно впечатлён. Так сильно, что не заметил, как, исследуя её возможности, провёл в ней почти двадцать минут, потратив, соответственно, восемь ядер.

Четыре часа спустя.

Столкнувшись с вышедшей из-под контроля мантикорой, что совсем не была похожа на предыдущую после трансформации, Ворон полностью убедился, что сделал правильный выбор, решив отказаться от попыток заполучить монстра с рангом [принца].

Безумие безумию рознь.

Когда-то Ворону пришлось столкнуться с Фаррисом, способным мыслить. И пусть эти мысли были похожи на клубок цветных резинок, где вместо резинок сумасшествие, приправленное бредом, искажённой реальностью, бешенством и верой в то, что хаос есть воплощение идеала, — это всё же были мысли.

Но сражение со зверем, поражённым безумием ― совсем иное дело.

Любые зачатки мыслей у него полностью исчезли. Пропали инстинкты, и его разумом владело лишь безумие.

В каком-то смысле его можно было назвать «чистым».

Оно било из нее, как адское пламя из разверзнутой бездны, неудержимое, ненасытное, пожравшее саму суть разума. Рык зверя был не звуком, а воплем распадающейся реальности и визгом рвущегося на ошмётки рассудка.

Глаза мантикоры, наполненные кипящей тьмой, вращались в орбитах с бешеной скоростью, будто видели нечто неподвластное обычному зрению. Она двигалась как воплотившийся кошмар ― рывками, дергаясь, словно ее суставы ломались и срастались заново с каждым шагом. Эти неподдающиеся физике движения напоминали самого Ворона в форме демона безумия.

Шкура зверя пульсировала, будто под ней копошились тысячи червей, а из пасти, кроме ядовитой слюны, сочился густой мрак, разъедающий воздух.

Каждый удар лап чудовища ломал законы физики: изгибая лапы под немыслимыми углами, за прошедшие десять секунд оно успело убить трёх лесных зверей, что даже не смогли выполнить своё предназначение.

Хвост с жалом двигался с невероятной скоростью, пронзая всё на своем пути, и каждый прокол, казалось, нёс в себе частицу безумия. Он бил наугад. Жало вонзалось куда попало — в землю, в воздух, в собственные лапы и тело.

Даже плоть, казалось, восставала против нее. Мясо вздувалось и рвалось, обнажая чёрные кости, которые тут же начинали расти в разные стороны, как кристаллы сумасшествия. Но она не просто игнорировала раны, она наслаждалась ими, разрывая ещё шире, словно желая, чтобы из них хлынуло ещё больше безумия.

Ворон, несомненно, был морально готов к битве, но данный бой выходил за рамки любых прогнозов и больше напоминал попытку укротить ураган.

Безумие. Всё дело в нём.

К сожалению, Ворон имел небольшой опыт и опираясь на знания, полученные от преобразования Шимираза, думал, что [череп] лишь делает цель сильнее. Но эта странная энергия, как выяснилось, искажала не только разум жертвы, но достигая определённого уровня в теле цели, она, судя по увиденному, начинала влиять и на способности.

Потрать он немного времени на изучение силы первой мантикоры, его положение сейчас было бы гораздо лучше.

Бой вышел непредсказуемым и тяжёлым. Отсутствие инстинктов в связке с абсолютным отсутствием страха за свою жизнь повышало сложность убийства этого похожего на ходячий катаклизм чудовища.

Ворон использовал все доступные навыки и, будь у него возможность обратиться в золотого дракона, обязательно бы это сделал, но его баланс, к сожалению, не позволял. Форму же демона убийства он не стал применять из-за дебаффа, а форму демона безумия не рискнул активировать в процессе битвы, так как боялся, что безумие врага начнёт каким-то образом резонировать с ним. Звучало натянуто, но парень правда хотел исключить появление любых внезапных переменных в столь сложной битве. По этой причине он активировал её лишь под конец, чтобы воспользоваться бонусом формы.

Несмотря на кучу разнообразных навыков, хорошее оружие и экипировку, Ворон понимал, что, если бы не наличие подчиненной мантикоры, прошедшей через трансформацию, результат боя мог бы быть совсем иным.

Два часа спустя, когда кинжалы наконец отняли последние крупицы жизни и Ворон, отменяя форму демона безумия, облегченно вздохнул, из глотки мантикоры внезапно раздался смех, заставив парня невольно вздрогнуть и мгновенно использовать [скачок], дистанцировавшись от трупа.

Многослойный, эхом разрезающий воздух хохот, в котором звучали трескающиеся, разламывающиеся и скрипучие голоса, вгрызался в сознание и атаковал его, в последней попытке заразить своего врага безумием.

«Какого хрена⁈ Вторая фаза? Она же сдохла! ― Такого он совсем не ожидал. Мало того что вышедший из-под контроля монстр не являлся какого-либо рода боссом, так у него к тому же было нулевое здоровье! Лишь мгновение спустя парень кое-что понял. ― Стоп. А где мой опыт?»

Не желая давать врагу время на восстановление