Пришествие Короля - Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

— И что вдруг? — вскричали десятки возбужденных голосов, разбудив всех, кроме разве что тех, кто совсем уж глубоко спал. Епископ Серван, потупив голову, помолчал с минуту, затем продолжил свой рассказ:

— Вдруг окружили меня страшные твари всяческого вида — двуногие и четвероногие. Они заполонили долину от края до края, так что набилось их аж по самые пики гор. Но это еще не все — в этом месте кишели змеи, драконы и…

Казалось, память подвела старика, и он сидел, скручивая и раскручивая прядь снежно-белой своей бороды. В темноте ее спутанные пряди поблескивали, как пенистый Водопад Деруэннидда. Однако в ответ на настойчивые просьбы он сбивчиво продолжат:

— …драконы, змеи, — теперь память словно бы обрушилась на него, — и полчища гнуса, костлявых тварей с клювами. Истинно говорю — всеми ими и прочими адскими духами повелевает Сатана!

Тихий испуганный вздох послышался в темноте, и насмешливо повторил его порыв ночного ветра, завывавшего под крышей пиршественного зала Гвиддно. Костлявый гнус был ничем не хуже синего безголового войска, прошествовавшего перед королем Гвенддолау.

— Но что ты скажешь об их Хозяине? — спросил принц Эльфин. — Ты и его видел во главе своего воинства?

— Не тогда, — ответил преподобный епископ, медленно покачав головой, — не тогда, после моего возвращения домой. Это было здесь, на севере. Я встретил его — и поставил его в тупик. Я заехал далеко за Стену, в Дикие Земли близ гор Придина.

Он глянул на северный вход зала короля Гвиддно. Все собравшиеся проследили его взгляд и содрогнулись. Во тьме им ничего не было видно, но воображение слишком живо рисовало перед ними этот образ.

— Я ехал все дальше на север. Переплыл на моем алтарном камне[34] море Иодео и наконец добрался до королевства Бриде, сына Даргарта, короля фихти. Там посетил я некоего святого монаха, жившего в подземной пещере. Мой друг был болен, и Сатана, почуяв, что его душа вот-вот может отлететь от бренного тела, пришел посмотреть, не выпадет ли ему удача. Вот тогда я и увидел Его лицом к лицу во всем Его величии, мощи и жестокости. Но я сбил Его с толку и изгнал Его из того пустынного места — не своей собственной силой, но именем Господа и Святой Троицы.

— Видать, легкая тебе досталась победа, — язвительно бормотал друид Сайтеннин, выражая всеобщее разочарование.

— Нелегкая, — отрезал епископ. — Мы сражались долго и тяжко, не на мечах и копьях, но оружием духовным. Злобный пытался соблазнить меня, но я оказался ему не по зубам. Это было так: он задавал мне вопросы, на которые, как он думал, я не смогу ответить. Велика была его змеиная хитрость, но с помощью божественного вдохновения я перехитрил его.

— А о чем он спрашивал тебя? — с любопытством спросил Сайтеннин, искушенный в заклятьях, чарах и колдовстве.

— Это было так, — ответил святой. — Он начал с того, что очень вежливо спросил меня, не священник ли я, и если так, то не может ли он задать мне несколько вопросов? «Конечно же, — ответил я, — спрашивай». — «Прекрасно, — с ухмылкой ответил Дьявол, — скажи, где Бог жил прежде, чем Он создал небеса и землю?» — «Нетрудно сказать, — ответил я, — Он жил в самом Себе, поскольку Он не связан ни временем, ни пространством». — «Хм, — сказал Дьявол, делая вид, что смущен, затем внезапно снова набросился на меня. — Почему Бог создал живых тварей?» Я рассмеялся, это было слишком просто. «Почему бы и нет? Если бы Он не создал тварей, Он не был бы Творцом, разве не так?»

Дерзкий ответ святого весьма повеселил отважных людей Севера, и они даже придвинулись поближе, чтобы получше слышать и запомнить все это и пересказать на других пирах. Конечно же, одного Дьявола мало, чтобы перемудрить этого ученого Божьего человека, искусного в загадках. Епископ продолжал свой рассказ:

— Затем Злодей стал засыпать меня быстрыми вопросами. «Где создал Господь Адама?» — «В Хевроне». — «Куда был изгнан Адам из Рая»? — «В неведомое место». — «Сколько оставался он в Раю после грехопадения?» — «Семь часов». — «Ага! А почему Он позволил Адаму и Еве согрешить? Попытайся-ка ответить!» — «О, неужели это все? — ответил я. — Разве мог родиться во плоти Христос, если бы Адам и Ева не согрешили?» — «А почему же, — осклабился Дьявол, — не создал Бог человека более совершенного после того, как Адам оступился?» — На это я только рассмеялся. Что доброго вышло бы из этого для человека, который ведет свой род от Адама?

Но на сей раз Сатана понял, что его одолели, и закончил тем, что со злобой спросил меня, почему же люди были освобождены Страданиями Христа, а демоны — нет? Я расправился с этим вопросом так же легко, как и с остальными, и Сатана стоял, угрюмый и подавленный, признав, что со мной состязаться в споре бесполезно. Верно, сказал я, а теперь убирайся быстро, как можешь. Убирайся и не смей более возвращаться и смущать несчастных людей своими нечестивыми кознями! Он без единого слова исчез, оставив после себя густой запах серы. И с того дня более не появлялся он в той пещере. Видите теперь, как это было, братья мои. Аминь.

Пока воспоминания о страшной схватке оживали в памяти епископа Сервана, речь его становилась все более возбужденной, почти юношеской. Искусство, с которым святой сражался со своим противником, привело слушателей в восхищение. Ведь он мог бы повергнуть его магическими заклятьями, но вместо этого точно ответил на все до единой загадки. Люди повторяли вопросы и ответы, чтобы запомнить их, и одобрительно хихикали. Скоро закончится Калан Гаэф, и еще год можно будет жить, не опасаясь Рогатого и Адданка Бездны. Смех придал людям уверенности и сил, и они стали укладываться на ночь.

По несчастью, кто-то выбрал именно это мгновение, чтобы вспомнить историю Тайрнона Торив Лианта, который как-то в Нос Калан Май бодрствовал в своем зале и увидел, как гигантский коготь проник в окно, чтобы украсть жеребенка, привязанного внутри дома. Сразу же все проснулись и начали разговаривать, чтобы успокоиться. Все мысли о сне мгновенно выветрились из их голов.

Так прошла ночь, страшная ночь, когда время и пространство перестают существовать и воинство Ал нона грозит опустошить мир людей. Серый бледный свет начат слабо пробиваться в огромный зал, и люди увидели бледные, усталые лица своих товарищей. Странными казались они и незнакомыми, словно тени ушедших, что скитаются в дебрях Келиддонского леса.

Приближался рассвет, а