Человек, который съел Феникса - Лорд Дансени

султан видел дом-башню, стоявшую в лесу, видел сверкающую в лучах утреннего солнца крышу, выложенную мрамором, и многочисленных кошек, бесшумно и мягко крадущихся по белоснежной плитке. И как наяву слышались султану и ночные звуки и шорохи, доносившиеся из лесной чащи, и ясные, чистые голоса крестьян, поднявшихся еще до рассвета и перекликавшихся где-то далеко-далеко.

И пока над головой султана легкие облака окрашивались в волшебные, насыщенные цвета, в памяти его сменяли друг друга прошедшие годы. Он вспомнил, как появился валлиец. Султан показал ему и свой дом-башню, и лес, где они часто охотились вместе, и не раз он рассказывал гостю легенды о прошлом, об обычаях людей и диковинных тварей, и все эти истории были удивительными и правдивыми, но те истории, что рассказывал валлиец, были еще более странными. Как ни старался султан удивить гостя, тот рассказывал в ответ о вещах еще более поразительных и чудесных, описывая дальние края и земли столь живо и ярко, что не могло быть никакого сомнения в том, что так оно и есть на самом деле, хотя многие подробности в его историях казались совершенно фантастическими.

И вспомнил султан день, когда они расстались, вспомнил, как он и валлиец долго прощались у ворот и как померкло в тот день даже сияние погожего утра. И еще вспомнил султан, как он обнаружил, что девушка с прекрасными, тонкими руками тоже пропала.

Султан проскакал восемьдесят миль, прежде чем нагнал беглецов. Он нашел их в придорожной харчевне, в маленькой и темной комнате с низким потолком. Валлиец выхватил револьвер и тем самым лишил себя единственного шанса – ему нужно было стрелять прямо сквозь карман. Султан ринулся на него с обнаженным мечом – с тем самым, что когда-то хорошо послужил и его деду, и другим, более отдаленным предкам, и многие считали, что еще раньше этим клинком владели сами боги; впрочем, кто может знать это наверняка?

И вот теперь султан снова гладил эти изящные пальцы, эти блестящие ногти и перстень с бриллиантом, который он когда-то подарил возлюбленной и который сверкал сейчас ярче, чем последний отблеск заката. Крокодил в озере был совершенно неподвижен, – просто темная полоса лишь на полтона темнее сумерек, – и, когда по вечерам султан кормил своего любимца лакомствами, падающие в воду кусочки пищи вызывали на поверхности озера рябь даже бо`льшую, чем его могучее тело.

– О прекрасные пальцы, дивные пальцы!.. – вздохнул султан, бросая последний из них вместе с перстнем в озеро.

Родословная султана

– На всем ныне лежит печать модернизма, – со вздохом промолвил Главный Церемониймейстер.

Их было четверо в комнате, деревянные стены которой сверху донизу покрывала искусная резьба. Комната была маленькой, с высоким потолком, и в ней было всего два окна; общее мрачное впечатление несколько смягчали лишь яркие голубые краски и позолота, кое-где сохранившиеся на резных стенах. Кроме Главного Церемониймейстера в комнате сидели Хранитель Сокровищ, Верховный Воевода и Государственный Скупщик Коней; все четверо были высшими сановниками доминиона Хаш.

Сегодня они собрались здесь потому, что султан Хаша назначил их членами полномочной комиссии, вменив им в обязанность установить, действительно ли сей высочайший владыка ведет свой род от Бога-Луны (как считали жители страны), и представить соответствующий отчет.

– Его Прозрачность побывал в Париже, – заметил Верховный Воевода.

– Да осуществятся его мечты, – машинально отозвался Главный Церемониймейстер, но привычная невыразительность его голоса ясно свидетельствовала, что эта фраза, подобно многим другим формулам придворной вежливости, давно затерлась от частого употребления и утратила первоначальный смысл. Ответные слова остальных вельмож, произнесенные быстрой скороговоркой, и вовсе не было никакой возможности разобрать.

Потом все четверо обратились к документам, разложенным перед ними на столе, и, передавая их друг другу, складывали страницы по порядку, вздыхая, как люди, только что закончившие долгую, кропотливую работу. Теперь им оставалось только приложить к документам большие печати и подписаться, проставив свои имена и звания.

Вот что было написано в бумагах, отосланных султану и помещенных им в Железный Ящик:

«По повелению Его Незамутненной Прозрачности, прекрасного, как заря, и могучего, как слон, султана Хаша, изволившего приказать своим ничтожным и неразумным слугам Главному Церемониймейстеру Шри Кагану, Верховному Воеводе Ло Хатару, Поставщику Лошадей Ло Хи и Хранителю Казны Хата Дундару создать геральдическую комиссию, четверо упомянутых слуг Его Прозрачности тотчас приступили к надлежащим исследованиям, дабы подтвердить истинность широко известного факта, что Его Безмятежная Прозрачность великий султан Хаша ведет свой род от Бога-Луны.

С этой целью мы, четверо недостойных, исследовали хранящиеся в сокровищнице древние свитки и скрижали, на которых записана родовая история королевского Дома Хаша от первого осиянного зарею султана, Его Некогда Незамутненной Прозрачности владыки Ло Лин То, и собрали все свидетельства и документальные подтверждения тому, что нынешний султан является его прямым потомком, не обнаружив при этом никаких указаний или намеков, противоречащих сему утверждению. Затем мы с великим тщанием и добросовестно исследовали обстоятельства рождения Его Некогда Незамутненной Прозрачности владыки Ло Лин То и установили, что – как подтверждают все древние хроники и ни одна не опровергает – его матерью была Ла Лин Тин, дочь хозяина леса, что в давние времена высился близ Тана-о. Также нам удалось отыскать не подлежащие сомнению письменные указания на то, что за общеизвестный срок до появления на свет Его Некогда Незамутненной Прозрачности владыки Ло Лин То его мать отправилась в этот лес одна, а случилось это как раз в тот день, когда, как записано в хрониках и как могут без труда рассчитать нынешние астрологи, Бог-Луна изволил воссиять над миром во всей своей полноте.

Хроники свидетельствуют, что в те дни Бог-Луна светил по-особенному ярко, так что лес владыки даже издалека казался золотым. Мы склонны считать полностью несостоятельными и не имеющими под собой никаких оснований некоторые легенды, если только можно назвать легендами те праздные и безответственные сплетни, в которых утверждается, будто бы в ту же самую ночь в лесу Тана-о охотился с луком и стрелами юный принц, известный под именем Владыки Долины Лилий. У нас имеется целых семь причин утверждать, что подобное событие не могло иметь места, – причин достаточно веских как по отдельности, так и в совокупности, ибо их сила многократно умножается действием магического числа „семь“.

Во-первых, – как говорят люди и как совершенно ясно записано в семейных хрониках Лесного Князя, – примерно за год до этого упомянутый Князь решительно отказал Владыке Долины Лилий, просившему руки его дочери.

Во-вторых, мы выяснили, что основание для отказа было и веским, и справедливым – как раз таким,