Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова

– Ну и силища, – заметил вдруг Димка, разглядывая бурную реку.

– Н-да, – подтвердил Сашка.

Вдруг красавица бабочка взмахнула разноцветными крыльями и осторожно опустилась на ветви росшей рядом ежевики, чем очень расстроила Барбариску. Он даже обиделся: ты, мол, куда?

– А другой дороги нет? – снова спросил Димка, взглянув на растерянную Зорянку, но та лишь развела руками: нет…

Ларс, давно ожидая этот резонный вопрос, махнул своей ветвистой головой и издал клич вожака. Несмотря на то что его громкий рык растворился в грохоте бурной реки, казалось, что он сообщил что-то очень важное. По крайней мере, словно соглашаясь с ним, олени склонили головы, а затем удалились обратно в лес. На берегу с ребятами остались только Ларс, Барбариска да длинноногий красавец, с которым подружился Димка.

– Пуньк-пуньк, – скомандовала Пунька и, взмахнув пушистым хвостом, удобно устроилась верхом на Ларсе, шагающем вдоль берега.

– Они что, уходят? – удивился Димка, а затем резюмировал: – Кажется, Ларс единственный, кто знает, что делать дальше!

Димка так был потрясен всем, что с ними произошло за это короткое время, что совсем не обратил внимания на то, что Барбариска, а вместе с ним и Сашка тоже удалялись, но уже вслед за «порхающим чудом». Любопытному оленю так понравилось играть с легкокрылой красавицей, что он совсем забыл про своих собратьев и не слышал, что кричал сидящий на нем Сашка:

– Стой, Барбариска, стой! Нам в другую сторону. Тпру… или как там у вас?

Сашка даже успел подумать, что не может спрыгнуть, не сломав себе шею, а это, по его мнению, было бы величайшей глупостью. Он видел, как удалялись его друзья, и кричал еще громче. Звал Димку, но при таком грохоте воды это было делом бесполезным. Родинин все равно ничего не слышал, а будучи уверенным в том, что Сашка где-то позади, быстро скрылся за деревьями.

Барбариска уходил все дальше. Бабочка уводила его за деревья к поросшей камышом болотистой заводи. Здесь, в отдалении от реки, уже не так был слышен грохот водяного потока. Однако, к Сашкиному ужасу, ему на смену пришли звуки болота и истошное кваканье лягушек. Зеленые, упражняясь в красоте своего пения, устроили настоящий лягушачий концерт, важно раздуваясь от осознания собственной значимости. Вот только порхающей красавице как будто было все равно. Она изящно приземлилась на куст и расправила свои расписные крылья, позволяя Барбариске в полной мере насладиться ее очарованием. Только тут Сашка, улучив момент, смог быстро спрыгнуть на землю. Он потер затекшие ноги и, заложив руки за спину и приняв степенный вид, чем стал похож на учительницу Тамару Ивановну, произнес:

– Барбариска, ты куда нас привел? Нам же совсем в другую сторону нужно. Идем скорей…

Мальчик где-то читал, что олени стадные животные и всегда найдут своих сородичей. Он очень надеялся, что так, в общем-то, и должно случиться. О другом развитии событий ему просто не хотелось думать.

И тут, к Сашкиному счастью, бабочка последний раз покачала своими красивыми крыльями, вспорхнула и улетела неизвестно куда. Барбариска словно очнулся ото сна и затряс мордой, на которой отображалось полнейшее разочарование: одни зеленые лягушки и сухие коряги?

Глава 2

Кикимора

Барбариска стоял, понуро опустив голову, соглашаясь с каждым Сашкиным словом. А чего возражать? Виноват, значит, виноват. Исправлюсь.

Сашка, подытоживая свою речь, уже собирался изречь очевидное: «Пора выбираться», но эту здравую мысль ему так и не удалось озвучить. И все из-за того, что он каким-то особым чутьем заметил, как кто-то или что-то движется на противоположном берегу. «Мы здесь не одни?» – мелькнуло в голове у Сашки.

Он повернулся и, как говорится, глазам своим не поверил. Сухая коряга, торчащая из мутной воды, заскрипела, ожила и почему-то продвигалась в их с Барбариской направлении. Сверх того, эта самая коряга по пути каким-то чудом превращалась в зеленую старуху. (Справедливости ради, Сашка, как воспитанный мальчик, попытался было назвать эту странную особу более подходящим эпитетом – дама все-таки, – но мозг решительно отказывался думать. Хотя как еще можно назвать приближающуюся фигуру с болезненно-зеленым цветом лица и с водорослями в волосах?) Поначалу Сашка решил, что эта странная тетенька – плод его разыгравшегося воображения или действие какого-нибудь газа, выходящего на поверхность из воды. (Егоров знал, что такое иногда случается в болотистых местах.) Потом он припомнил, что видел таких «дам» на картинках в книжках. И звали их… Сашку будто обожгло огнем: Кикимора! А следом в памяти неожиданно всплыло, что считались такие обитательницы болот нечистью и держаться от них нужно было подальше. Ну, раз подальше, значит, пора бежать! Но, как только Сашка решил удалиться из этого негостеприимного места, тут же ужаснулся собственному открытию: он не может шевелиться. Ноги налились тяжестью и словно приросли к земле. «Ну все, Егоров, ты влип. В прямом и переносном смысле», – решил Сашка.

Он поискал глазами оленя: «Барбариска, если что, не поминай лихом». Но теперь Барбариска был полностью поглощен сочной травой и не обращал внимания на то, что происходило вокруг.

«Ну что ж, так даже лучше». – Сашка искренне простил своего четвероногого друга, из-за которого они оба попали в эдакую передрягу.

А тем временем Кикимора приближалась. Она двигалась быстро и почти беззвучно, едва касаясь воды, словно паря в воздухе. Сашке стало страшно: к нему подбиралась болотная нечисть и протягивала свои невероятно жуткие руки. Самое обидное, что он даже убежать не мог (что было бы весьма разумно в данных обстоятельствах). К тому же эти жуткие руки стали расти и удлиняться, превращаясь в сухие ветки.

И тогда Егоров твердо решил достойно выдержать все испытания. «Ну нет, нас так просто не возьмешь», – рассудил он и топнул ногой. Это открытие мальчика поразило: «Я могу шевелиться? Как так? Видно, и правду говорят, что у страха глаза велики». Сашка вдруг почувствовал себя героем из русских сказок, который сражается за правое дело. Ему даже захотелось крикнуть выскочившей из болота Кикиморе что-нибудь грозное, чтобы эта зеленая тетка поняла, что он ее не боится. «Эй ты, нечисть!» – ну или что-то в этом духе – пронеслось у него в голове, но он сразу же отбросил эту мысль, вспомнив о хороших манерах, и произнес:

– Здравствуйте, тетенька.

В тот же миг «оковы» с его ног спали, и Сашка смог сделать несколько шагов. Правда, обретя способность двигаться, бежать ему почему-то уже расхотелось. Скорее ему стало любопытно: что будет дальше? Да и болотная старуха, к удивлению,