Чернозимье - Александр Зимовец

— Угу, — проговорил он, затягивая подпругу и демонстративно не глядя на меня. — Пересчитал. Все, как договорились.

— Ну, с богом тогда, — сказал я. — Или с Мучениками, или с кем там еще. Ты смотри, там нежить сейчас может баловать, так что аккуратнее.

— Угу, — повторил Тим, вздохнув. Он не хуже меня знал, что нежити на дороге в Кернадал сейчас почти не стало — вся ушла у северу.

— Еще у меня есть большая просьба, — произнес я доверительно.

— Чего? — Тим повернулся ко мне с недовольным видом.

— Проведите там с Викой перепись населения, — сказал я. — А то Матвею, небось, некогда, а дело нужное — пора наводить в нашем маленьком городе порядок.

— С Викой? — переспросил Тим. Я не сомневался, что именно эту часть моего приказа он сочтет наиболее интересной. Я давно заметил, что Вика ему нравится, но первого шага он до сих пор не сделал — так, может быть, хоть теперь сподобится.

— Угу, — сказал я запросто. — Так и передай, что я поручил вам обоим. А потом поможете Матвею с распределением.

— Ну, ладно, — Тим кивнул, заметно просияв. — А может быть, нам потом того? Армию Морионе сюда на подмогу привести?

— Успеется, — ответил я. — Вот пойдет его светлость на Ника походом — тогда и вас вызовем. Как раз весна начнется, снег сойдет хоть немного. Как раз и Морионе к тому времени своих бойцов подтянет. Не волнуйся — самое интересное без тебя не начнется.

— Служу Кернадалу! — Тим улыбнулся, приложив два пальца к козырьку несуществующей фуражки — вместо нее на голове у него была теплая шапка, вроде тех, что носили тарсинские офицеры.

— Благодарю за службу, — весело ответил я. — Не задерживайся там, а то народ уже оголодал, поди.

«Главное, чтобы по приезду он не нашел там обгорелые стены крепости и повешенных на ее воротах Матвея и Морионе,» — подумалось мне, когда Тим на своем скакуне уехал вперед, а колонная тяжелых повозок медленно двинулась за ним следом, оставляя глубокие следы в рыхлом грязном снегу.

Но вслух я этого говорить, конечно, не стал.

Глава 11

Было раннее зимнее утро. Армия герцога растянулась длиннющей колонной вдоль заледенелой дороги, и показавшееся впервые за много дней солнце играло задорными бликами на лезвиях алебард и наконечниках пик.

Похолодало, и я слегка ежился под массивными доспехами, к которым еще не успел привыкнуть. Доспехи были герцогским подарком, который принесли в мой шатер — а у меня теперь был свой шатер в армейском лагере — сразу после выступления из Люрской крепости.

Кираса сияла, начищенная до блеска. Верх бедер прикрывали спускающиеся с нее щитки, а шею — бармица, свисавшая с добротного шлема.

Ради доспехов мне пришлось вложить завалявшееся очко характеристик в силу, но даже после этого я не чувствовал себя в своей тарелке, и порой напоминал себе космонавта в скафандре на планете с повышенной силой тяжести. Оставалось надеяться, что со временем я привыкну. И что у меня будет время на то, чтобы привыкнуть.

Джип тоже был не в восторге от того, что его ноша стала тяжелее. Он то и дело шумно фыркал, и, кажется, даже вздыхал, намекая на то, что он не рыцарский конь, и если я вздумаю надеть доспехи и на него, то он просто ляжет на землю и откажется идти.

Формально я был все еще приписан к авангарду, но в здешних землях встречи с нежитью можно было не опасаться, потому его светлость просил меня больше времени проводить в ставке, чтобы я при необходимости был под рукой. Думаю, ему просто важно было получить в моем лице союзника, очаровав грандиозностью планов.

В этот день Кире нездоровилось, и она, обычно сопровождавшая герцога верхом, пересела в богато украшенную повозку. Мы же с его светлостью ехали чуть впереди, сопровождаемые воеводами из его свиты.

— Когда-то это была имперская дорога, — сказал герцог, указав на покосившийся древний верстовой столб, покрытый серо-зеленым мхом. — Вы ведь знаете, что когда-то весь Монланд был под властью одной империи?

Я кивнул. Старая империя сохранилась больше в легендах, да еще кое-где напоминали о ней не до конца заросшие бурьяном дороги из массивных каменных плит, тянущиеся через весь материк, а также развалины мостов и крепостей. На пике могущества она включала в себя не только Монланд, но и многие города Сунланда. Нынешние палатинские доминусы считали себя наследниками ее императоров, но их страна — богатая и обширная — была лишь бледной тенью былой империи.

— А что с ней стало, вы знаете? — продолжил Рихард.

— Ее уничтожило Чернолесье, — ответил я неуверенно.

— Не совсем так, — ответил герцог. — Империя давно дышала на ладан. Ее погубили раздоры, алчность, предательство. К тому времени, когда возникло Чернолесье, от нее уже отделился Каруин и почти все заморские владения, а Ансо подчинялся Карнаре лишь номинально. Чернолесье нанесло лишь последний удар.

— И что вы хотите этим сказать? — уточнил я.

— Что, уничтожив Чернолесье, избавившись от этого вашего Ника, захватившего власть над ним, мы положим начало возрождению империи.

— Значит, таков ваш план? — уточнил я. — А борьба с нежитью это только…

— Неизбежное начало! — закончил герцог. — И это не просто мой план — это страстное желание каждого человека в этой измученной стране! Взгляните вокруг непредвзято, и вы увидите: крестьяне изнывают от нападений нежити, от баронского гнета, от непомерных налогов. Торговцы несут убытки из-за нарушенных путей и многочисленных таможен. Ремесла в городах хиреют, потому что при нарушенной торговле товары некуда сбывать. Армия деморализуется из-за бесконечных мелких войн, которые ничем не заканчиваются. Империя положит всему этому конец, приведет страну к Золотому веку!

Он замолчал на секунду, разглядев, должно быть, скептическое выражение на моем лице.

— Я понимаю, — вздохнул герцог. — Я понимаю, даже больше, чем вы думаете, Руман. У вас есть причины относиться ко мне предвзято, и в ваших глазах я, должно быть, выгляжу этаким одержимым гордыней прожектером. Что ж, возможно, в какой-то мере так и есть. Но моя вера в собственное предназначение развилась не на пустом месте. И кроме того, разве не такими были все, кому суждено было достичь величия?

— Возможно, — кивнул я. — Вот только не все, кто хотел, его достигли.

— Вы знаете, солдата за такие слова я велел бы высечь перед строем, — спокойно произнес он. — Не за оскорбление в мой адрес — это я, как раз, переношу спокойно — а за сомнение в грядущей победе. Это последнее дело для воина. А кроме того — еще и кощунство, ведь наша победа предсказана Вестницей Рассвета.

Я с