Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

Честно говоря, насколько Се Лянь знал Му Цина, даже при наличии свободного времени тот не пожелал бы лично спуститься сюда. Но сейчас у него самого совершенно не было времени задумываться об этом, вымученным тоном принц произнёс:

— Перестаньте ругаться хотя бы сейчас, лучше помогите мне отыскать юношу в бинтах.

Нань Фэн хмуро спросил:

— Он же остался с тобой охранять тело той девушки?

— Я попросил его развязать бинты на голове, а он испугался меня и сбежал.

Уголок рта Фу Яо слегка приподнялся.

— Не преувеличивай. Твой женский образ не настолько ужасен.

Се Лянь вздохнул.

— Это я виноват, что застыл как пень и не успел его остановить. Дева Сяоин мертва, что уже стало для него серьёзным потрясением, а когда я испугался при виде его лица, возможно, он не выдержал подобного удара, вот и сбежал.

Фу Яо, нахмурившись, переспросил:

— Он действительно до такой степени уродлив?

— Дело вовсе не в том, уродлив он или красив. У него… поветрие ликов.

Едва Се Лянь произнёс два последних слова, движения и выражения лиц Нань Фэна и Фу Яо окоченели.

Несомненно, они поняли, почему, по словам Се Ляня, он застыл как пень.

Восемьсот лет назад столицу государства Сяньлэ захлестнула волна поветрия, которое и уничтожило страну. У тех, кто подхватил заразу, на теле вздувались маленькие шишки, которые со временем становились больше и твёрже, пока не начинали немного болеть. Впоследствии происходило следующее: шишки постепенно становились неровными, на их поверхности появлялись три впадинки и одна выпуклость, как будто… глаза, рот и нос. Очертания становились более отчётливыми, в итоге принимая форму настоящего человеческого лица. Если запустить болезнь, на теле будет расти всё больше и больше лиц. Поговаривали, что некоторые лица, вырастая окончательно и обретая форму, могли разговаривать и даже пронзительно кричать.

Такой недуг и назывался «поветрием ликов»!

Фу Яо, несколько раз поменявшись в лице, опустил скрещенные на груди руки и сказал:

— Этого не может быть! Напасть истребили несколько сотен лет назад, болезнь не могла возродиться вновь.

Се Лянь мог сказать только:

— Я не ошибся.

Ни Нань Фэн, ни Фу Яо, не нашли, что возразить ему. Никто не посмел бы сейчас возразить словам Се Ляня.

Тогда принц продолжил:

— Кроме того, лицо юноши покрыто шрамами от ожогов. Вполне возможно, он пытался сжечь эти жуткие лица.

Первой же реакцией подхвативших поветрие было желание схватить нож и отрезать пугающий признак болезни со своего тела, либо сжечь его огнём, ради этого люди не страшились ни ломать свои кости, ни резать свою плоть.

Нань Фэн мрачно заметил:

— В таком случае, смею предположить, что юноша не простой смертный. И вполне возможно, он живёт на свете уже несколько сотен лет. Но об этом поговорим после, лучше скажи, его болезнь всё ещё заразна?

Голова Се Ляня раскалывалась от вопросов, но именно над этим ему удалось поразмыслить, сохраняя хладнокровие. Принц уверенно ответил:

— Нет. Обычно поветрие ликов крайне заразно. Юноша скрывался на горе Юйцзюнь уже довольно долго, и если бы споры поветрия на его лице всё ещё могли распространяться, он бы заразил уже все окрестные земли. Вероятно, юноша уже… излечился от недуга. Вот только шрамы от него свести не выйдет.

И всё-таки они не могли позволить себе неосмотрительность. Фу Яо, похоже, имел кое-какой вес во дворце Сюаньчжэня, и призванные им младшие служащие помогли ещё раз прочесать гору Юйцзюнь вдоль и поперёк. Однако им так и не удалось обнаружить даже следов юноши; вероятнее всего, он сбежал с горы и затерялся где-то среди окрестных деревень. На данный момент им оставалось лишь вернуться в Небесные чертоги и умолять Линвэнь помочь найти паренька, а затем ожидать вестей. К небольшой, но всё же радости, зараза на теле юноши больше не могла никому передаться, однако Се Лянь, едва вспоминая жуткий облик, не мог не опасаться, что если под горой его кто-то заметит, то мальчишку примут за монстра и набросятся на беднягу, чтобы убить. Поэтому лучшим решением являлось отыскать его, и как можно скорее.

Задерживаться на горе Юйцзюнь больше не было нужды, поэтому Се Лянь поднял на руки тело Сяоин и шаг за шагом направился вниз с горы. Душа его пребывала в рассеянности, и только услышав громкую ругань хозяина чайной, принц заметил, что занес труп прямо в его лавку. Рассыпавшись в извинениях, Се Лянь снова вышел, отыскал, кому поручить похороны девушки, и лишь после этого вернулся. Уладив все формальности и усевшись, Се Лянь беззвучно вздохнул.

Ему наконец-таки удалось покончить с этим делом, и всё же принцу казалось, что за несколько дней после вознесения он утомился больше, чем за год собирания мусора в мире людей. Пришлось карабкаться в гору, ползти вниз, исполнять немыслимые трюки, кувыркаться по земле и во весь голос кричать, а также сменить наряд и играть роль невесты. После всего случившегося принц просто валился с ног от усталости, а ведь осталось ещё великое множество неразрешённых загадок и последствий. Се Ляню захотелось повесить на себя табличку с надписью «Лучше собирать мусор, чем вознестись на Небеса», и отправиться по миру проповедовать эту идею.

Фу Яо, приподняв полы одежды, уселся рядом с Се Лянем и наконец, не выдержав, сделал то, что собирался сделать уже давно, — закатил глаза к потолку. Затем спросил:

— Почему ты не снимешь этот наряд?

Увидев его закатившиеся глаза, Се Лянь внезапно ощутил ни с чем не сравнимое родное тепло. Затем наконец снял с себя свадебный наряд, в котором шествовал всю дорогу с горы, и подавленно пробормотал, смывая с лица пудру и румяна:

— Так значит, именно в таком виде я разговаривал с младшим генералом Пэем? Эх, Нань Фэн, что же ты не напомнил мне об этом?

Фу Яо предположил:

— Возможно, потому, что ты не скрывал радости, будучи одетым подобным образом.

Нань Фэн, который тоже ни разу за день не присел, наконец смог найти время на отдых. Он устроился рядом и возразил:

— Не было необходимости в напоминании. Младший генерал Пэй даже не обратил внимания, что за наряд на тебе. Будь ты одет хоть в десять раз необычнее, по возвращении он не стал бы ни с кем это обсуждать.

Се Лянь, обуреваемый чувством искренней благодарности к этому младшему небожителю за труды, налил Нань Фэну чая, потом вспомнил прохладное выражение лица младшего генерала Пэя, резко отличающееся от эмоций обезумевшей Сюань Цзи, и сказал:

— Младший