Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина

– Повесишь повыше? – спрашивает мама.

Елка в высоту два метра десять сантиметров. До верха мама не достает, даже встав на носочки. Верхняя часть – всегда его. Звезду на макушку наденет Злата: отец спустится к ним и поднимет ее на руках. Этой традиции много лет. Когда Злата была меньше, отец сажал ее на плечи.

Демьян вешает Щелкунчика на ветку.

Злате одиннадцать лет, и она сама похожа на нарядную игрушку. Медь волос перехвачена зеленой лентой посередине и словно сверкает в огнях гирлянды.

– Что загадаешь? – спрашивает Демьян. – Царевича?

Мама едва заметно морщится. Но это происходит так быстро и так неявно, что Демьян вообще не уверен, что ему не показалось.

– Победу в областном туре олимпиады, – хмурится Злата.

Ну конечно. Что еще можно ожидать от его правильной сестры.

– А ты, Дём? – спрашивает мама.

– Мир во всем мире, – улыбается Демьян и тут же понимает: от сестры он ушел недалеко.

Мама качает головой.

– Загадайте что-нибудь для себя, дети, – вздыхает она.

– У меня все есть.

– И у меня тоже.

* * *

– Смотри, – шепчет Юля. – У него внутри блестки. В детстве мне казалось, что там целая вселенная.

Демьян берет в руки протянутый шар. Он сиреневый, внутри пересыпается конфетти. В одном месте краска облезла, и видно, что на самом деле оно серебряное.

Юля забирает шар, вешает его на нижнюю ветку, а потом ложится прямо на пол, под елку и вглядывается внутрь, будто и впрямь видит там что-то еще, кроме крошева из фольги.

– Иди сюда, – почти беззвучно зовет она.

Демьян послушно ложится рядом, его волосы касаются ее. И его накрывает ощущением покоя. Он вглядывается в шар. А ведь и правда, если присмотреться… целая вселенная.

Однажды у Юли родятся дети, и она будет наряжать елку с ними, а не с ним, и будет по очереди давать им этот шар и предлагать увидеть вселенную.

Однажды. Это будет однажды, не сейчас. Еще не скоро.

Потолок теряется в переплетении елочных ветвей. Демьян ловит себя на желании развесить все игрушки понизу и лежать так долго-долго.

– Что ты хочешь на Новый год? – спрашивает он Юлю.

Юля молчит, но Демьян знает, что она его услышала. Просто размышляет. И это здорово. Здорово, что она не сказала, чтобы он не заморачивался. Наверное, волшебство шара работает.

– Пока не знаю, – наконец говорит Юля. – Я подумаю.

Демьян ей не верит. Он тоже так иногда говорит, когда понимает, что действительно желаемое ему получить не суждено. Все знают, чего хотят, а если не знают, значит, боятся себе в своих желаниях признаться.

– Где ты был три дня?

– Помогал отцу с работой.

Зимнее солнцестояние всегда сказывается на обитателях Нави. Приходится бдить. Отец на троне – залог покоя. Порой Демьяну мерещится: трон уходит в твердыню замка корнями, тянется сквозь камни, раздвигая их, к ядру этого страшного темного мира, жадно пьет из него силы и так же до ядра распространяет волю того, кто сидит на нем. Демьян моргает – и видение отпускает.

Под ним снова паркет, а над головой – еловые ветви и сиреневый шар с конфетти внутри, и никакого серого неба.

– Дём! Дё-ё-ём! Земля вызывает… Демьян, ты меня слышишь?

– Прости, задумался. Что?

– О чем задумался?

– Да так. Не люблю декабрь, – срывается вдруг с губ.

– Я тоже, – неожиданно отвечает Юля и наклоняет голову так, что касается лбом его виска.

Наверное, все дело в том, что Новый год – семейный праздник. У Демьяна есть семья: мама, отец и Злата. И еще одна: два надгробия на кладбище и сестра где-то посреди Леса. Почему-то именно перед Новым годом память начинает существовать отдельно от него, и оживают в ней голоса, которые, как ему до этого всегда кажется, он уже забыл. Зверь внутри привстает, потягивается, широко открывая пасть…

Сидеть.

Сидеть, ведь сейчас рядом с ним Юля.

И Юля тоже – семья.

А Юле двадцать три, у Юли первая елка в ДК, за которую отвечает она, Юле страшно и весело. Юля шлет ему фотографии костюмов, декораций, разодетой красавицы ели на входе и селфи у станка. Юле нравится ее работа. Демьян за нее очень рад. Демьяну немного страшно: как бы работа не заменила ей его.

– С кем будешь справлять? – спрашивает Юля.

– А хочешь, с тобой?

Страшно. Почти как садиться на трон.

Почти как озвучить то самое заветное желание.

Впрочем, почему – почти?

Юля снова долго молчит. А потом раздается тихое, будто шорох мишуры, и, кажется, тоже немного испуганное:

– Хочу.

О неожиданном применении отцовских уроков

– Все, уснула, – сообщил Кощей, заходя в гостиную, где Василиса раскладывала под елкой подарки. – Где Демьян?

– Унесся праздновать с друзьями. Пусть развлекается, – ответила Василиса и аккуратно положила на стопку из коробок последний сверток. – Я закончила. А твой подарок я вручу тебе лично. Ты ведь не против?

– Звучит заманчиво, – согласился Кощей. – Но подожди-ка.

Он подошел ближе к елке и негромко, но четко произнес заговор, обведя ее ладонями.

– Что это? – нахмурилась Василиса.

– Чары недосягаемости.

– Кош… Ну праздник же…

– Ничего, – по-доброму усмехнулся Кощей. – Запретный плод слаще. Пускай с утра потренируются, их несложно снять. А мы с тобой можем поспорить, у кого быстрее это получится.

– Ставлю на тебя, – вздохнула Василиса.

– В смысле? – не понял Кощей.

– Ну, Злата придет к тебе, посмотрит большими глазами…

– Э-э-э… Нет. Пусть Демьян посидит с ней, а мы с тобой куда-нибудь уедем на несколько часов.

– Коварный.

Кощей вздохнул – мол, а что поделаешь, никто не говорил, что воспитывать двух магов будет просто, – и выключил свет. Остался гореть огонь в камине да переливалась огнями гирлянда на елке. Разноцветные блики падали на лицо Василисы, и так она выглядела по-особенному родной и домашней.

– И все же есть в этом что-то волшебное, – улыбнулась она, глядя на елку. – Так красиво, правда?

– Очень, – ответил Кощей, глядя на нее.

* * *

…много лет спустя…

– Дём, подожди! Елочный базар.

– Купишь елку?

– Увы. Только ветки.

– Почему «увы»?

– Потому что хотела бы елку, но спустя три года бессмысленных попыток спасти ее от моих коней решила, что лучше не мучить ни себя, ни дерево… Здравствуйте, а вот эти ветки сколько стоят? По пятьсот?

– Юль! Юляш! Подожди! Извините, мы не будем брать ветки, мы сейчас елку выберем.

– Дём,