Восхождение Плотника. Том 3 - Антон Панарин

— У меня к тебе деловое предложение.

Леший молчал, и его корневые пальцы перестали перебирать воздух, замерев неподвижно, а зелёные глаза мигнули, погасли на мгновение и вспыхнули снова, чуть ярче прежнего. Любопытство ли это, или он просто моргает по-своему, а я занимаюсь тем же, что делают все неопытные переговорщики читаю в глазах собеседника то, чего там нет.

— Мне нужно место в лесу. Небольшая поляна, подальше от деревни, но в пределах разумной досягаемости. Хочу построить пару зданий. Мастерскую и склад. Все материалы привезу с лесопилки.

Леший не шевелился и не издавал ни звука. Стоял монолитной глыбой из ветвей и корней, и его неподвижность действовала на нервы сильнее любой угрозы. Я выждал полминуты, а после поднял руку и указал в сторону юго-запада, туда, где за сосновым бором, примерно в версте от священной рощи, должна была находиться поляна, которую я приметил ещё в свой первый поход.

— Раз ты не против, то я поставлю вон там склад и мастерскую.

Леший повернул голову в ту сторону, куда я указывал. Медленно, с тихим скрипом коры, будто вековой дуб повернулся следом за солнцем. Изумрудные огоньки уставились в чащу на несколько секунд, а потом лесной дух поднял свою длинную ветвистую руку и махнул ею в том же направлении, небрежно и лениво, как машет рукой начальник участка говоря «Делайте что хотите».

— Выходит, не против, — констатировал я и добавли. — Спасибо.

Леший заскрежетал и растворился в воздухе как уже делал ранее. Я развернулся и зашагал на юго-запад, к поляне.

Через полчаса ходьбы лес расступился, и я добрался до места. Поляна располагалась на пологом склоне между двумя невысокими холмами, поросшими старыми соснами. Овальная, метров сорок в длину и двадцать пять в ширину, с ровным грунтом, покрытым жёстким низким мхом, пожелтевшим от первых морозов.

С северной стороны поляну защищал от ветра плотный ельник, стоявший стеной в три человеческих роста. С южной открывался пологий спуск к оврагу, на дне которого журчал ручей, а это означало постоянный источник воды, без которого любое производство обречено, будь то средневековая плотницкая мастерская или современный завод железобетонных конструкций.

Я прошёлся по поляне вдоль и поперёк, простукивая землю каблуком и прислушиваясь к звуку. Грунт был плотный, суглинистый, без провалов и пустот, какие бывают на карстовых участках и доставляют строителям столько головной боли, что хватило бы на целый учебник по геотехнике.

Глубина промерзания, судя по состоянию мха и корней, невелика, а значит, фундамент можно заложить неглубокий, на каменных столбах или даже на лежнях из лиственницы, которая в земле стоит веками без малейших признаков гниения.

Я закрыл глаза и позволил живе хлынуть из узлов во все стороны чтобы прощупать пространство вокруг себя. Энергия текла здесь свободно и обильно, без тех мертвых зон и застойных участков, которые встречались ближе к деревне. Священная роща была рядом, и её влияние ощущалось в каждом дереве, в каждом пучке мха, в каждом камне.

Место было идеальным. Удалённость от деревни исключала визиты старосты и его стражников. Защита лешего, если я правильно истолковал его поведение, обеспечивала безопасность лучше любого частокола. Впрочем, не факт что он будет меня защищать, главное чтобы не мешал.

Вода из ручья, живительная энергия рощи, ровный грунт для строительства и достаточно пространства для размещения мастерской и склада, а при необходимости и жилого дома. Одним словом идеальное место!

В строительном деле такие площадки оценивались по десятибалльной шкале, и эта поляна получила бы твёрдую девятку, с минусом только за отсутствие подъездных путей, но эту проблему можно решить грунтовой дорогой, проложенной через лес до ближайшего тракта. Правда в этом из случаев придётся устроить вырубку деревьев и чёрт знает как на это отреагирует Леший.

Я мысленно разметил территорию, прикинув расположение будущих построек. Мастерская на северной стороне, у ельника, чтобы деревья защищали от ветра и снега. Склад южнее, ближе к спуску к ручью, для удобства погрузки и разгрузки готовой продукции. Между ними хозяйственный двор с навесом для досок и площадкой для работы с прессом.

— Добро пожаловать в мастерскую Ярого! — я обвёл поляну взглядом и усмехнулся.

Убедившись, что площадка годится для строительства, я двинулся в обратный путь. Солнце, если можно назвать солнцем бледное пятно за свинцовыми облаками, уже перевалило зенит и покатилось к закату, а мне предстояло преодолеть девять вёрст до деревни по зимнему лесу, который с наступлением темноты становился не самым гостеприимным местом для прогулок.

Впрочем, обратная дорога шла легко, ноги сами находили знакомые тропы и обходили завалы, а жива из священной рощи поддерживала мышцы в тонусе, не давая усталости просочиться в тело. Я двигался быстрым уверенным шагом, огибая канавы и буреломы.

До оврага с ручьём, разделявшего старый бор и ельник, оставалось версты полторы, когда я почуял запах. Не кислотную вонь активного слизня и не аромат облепихи от лешего, а нечто иное. Слабый, едва уловимый душок гнили, перемешанный с запахом сырой земли и прелых листьев. Он тянулся откуда-то справа, из-за поваленных деревьев.

Я замедлил шаг и повернул голову, принюхиваясь. Нос уловил аромат и заставил меня свернуть с тропы. Я остановился у трёх здоровенных поваленных елей лежащих крест-накрест, вывернутые с корнями. Их корневые тарелки торчали из земли плоскими щитами, заросшими мхом и засыпанными палой хвоей.

Одна из елей была особенно крупной, в два обхвата толщиной, и её корни вывернули из грунта глыбу земли величиной с небольшой сарай, образовав под собой нишу, углублённую в промёрзший суглинок. Запах шёл именно оттуда, из-под корней.

Я присел на корточки и заглянул в нишу, прикрывая глаза ладонью от мелкого снега, который начал сыпаться с неба мокрыми крупными хлопьями. Под корневищем было темно, сыро и холодно. Стенки ниши покрывал слой инея, а земляной пол был промёрзшим и твёрдым, как бетон.

В дальнем углу, где два толстых корня смыкались над землёй подобием арки, лежал слизень. Точнее, то, что когда-то было слизнем, а сейчас представляло собой неподвижную полупрозрачную массу размером с крупный арбуз, мутную, желтоватую, покрытую тонким слоем инея. Тело существа застыло в неправильной каплевидной форме, будто тварь свернулась в комок, подтянув щупальца к центру, и замерла в этом положении.

Я подобрался ближе, стараясь не задеть корни и не обрушить на себя примёрзшие комья земли, нависавшие над головой. Снег