Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

что Линвэнь, как и обещала, остаётся в монастыре, и занялся другим трудом — вытащил из горы дров деревянную доску побольше, сходил к старосте деревни за кистью и тушью, затем уселся у порога, в одной руке держа деревянную табличку, в другой кисть, и задумался.

Когда Лан Ин тоже вышел следом, Се Лянь поднял на него взгляд и мягко спросил:

— Лан Ин, ты умеешь читать? А писать обучался?

— Обучался.

— И насколько хорошо ты пишешь?

— Посредственно.

— Ничего страшного, главное, чтобы было читаемо. Помоги мне ещё кое в чём. — Принц протянул Лан Ину кисть и табличку, с улыбкой говоря: — У нашего монастыря до сих пор нет таблички. Может, напишешь её вместе со мной?

Подгоняемый Се Лянем, Лан Ин взял кисть. В его руках тоненькая палочка казалась тяжелее тысячи цзиней — как ни старайся, шевельнуть ею не выйдет.

Спустя довольно долгое время он, видимо, сдался — опустил кисть, дощечку, а потом из-под бинтов раздался беспомощный голос:

— Гэгэ, я виноват…

Голос принадлежал вовсе не Лан Ину, а, что весьма очевидно, Хуа Чэну. Только теперь он звучал более звонко, ведь горло принадлежало юноше. Се Лянь, скрестив руки на груди, прислонился к стене, некоторое время посмотрел на его терзания, и наконец капитулировал — сдерживаться больше не было сил. Принц упал на пол от смеха.

— Сань Лан, ты такой занятой[253]!

Всё это время Се Лянь ощущал тоску из-за долгой разлуки, хотя «разлука» длилась всего несколько дней. Но когда выяснилось, что Хуа Чэн не покидал его ни на день, а тайно находился рядом, настроение принца сделалось прекрасным, и все прежние опасения улетучились. От смеха принц просто не мог подняться с земли.

Хуа Чэн:

— Гэгэ, ты решил позабавиться надо мной.

Се Лянь поднял кисть и дощечку.

— И ты осмелился это сказать? Ясно ведь, что Сань Лан первым решил надо мной позабавиться. Дай подумать… Ты был здесь с того момента, как я разбил печь?

Хуа Чэн восхищённо ответил:

— Ах, это действительно так. Гэгэ, как ты узнал? Ты истинное божество.

Се Лянь махнул рукой:

— Какое божество! Сань Лан, если притворяешься кем-то, то делай это как следует, а не спустя рукава! Если бы я не догадался, вот тогда точно мог бы считаться божеством. А ведь я уж было решил, что на самом деле появился ещё кто-то, способный съесть… Кхм. И кстати, «Кто красивее всех? Кто сильнее всех? Кто всех богаче? Кем ты более всех восхищаешься?» Ха-ха-ха-ха…

Хуа Чэн ласковым голосом произнёс:

— Гэгэ, давай забудем об этом.

Се Лянь решительно отказался:

— Нет. Я буду помнить вечно.

В голосе Хуа Чэна послышалась беспомощность:

— Гэгэ, я очень рад, что заставил тебя улыбнуться, но… неужели это правда настолько смешно?

Се Лянь, держась за живот, ответил:

— Конечно! С тех пор как я с тобой познакомился, заметил, что радость — это настолько просто, ха-ха-ха-ха-ха…

Хуа Чэн, услышав его слова, поморгал. Смех Се Ляня же немного утих, он тоже почувствовал, что последняя фраза прозвучала слишком откровенно, и даже ему самому сделалось от неё чересчур слащаво. Принц тихо кашлянул, потёр уголки глаз и с трудом принял серьёзный вид.

— Ладно, без шуток, где настоящий Лан Ин? Почему ты решил занять его место? Скорее верни ребёнка на место.

Хуа Чэн неторопливо ответил:

— Я пригласил его погостить в Призрачном городе.

Что ж, раз Хуа Чэн сам увёл мальчика, Се Ляню не о чем беспокоиться. Он кивнул и хотел сказать что-то ещё, но тут услышал, как скрипнула дверь. Из монастыря Водных каштанов с руками за спиной вышла Линвэнь.

— Ваше Высочество.

Хуа Чэн не собирался выдавать свою личность, Се Лянь тоже промолчал — для всех Лан Ин по-прежнему оставался Лан Ином. Глядя на мрачное лицо Линвэнь, принц тоже невольно сделался серьёзным, улыбка окончательно пропала с его лица.

— Что случилось? С Божеством… С Бай Цзинем что-то не так?

— Нет, с ним всё в порядке. Просто я, кажется, слышу с кухни странный запах. Ваше Высочество, что-то варите?

Се Лянь тут же ответил:

— Ах, да. Варю.

Подумав, Линвэнь тактичным тоном произнесла вовсе не тактичные слова:

— Достаточно, Ваше Высочество. Что бы вы ни варили, должно быть, оно скоро переварится.

Спустя два часа спустились сумерки.

В монастыре Водных каштанов за маленький деревянный стол для подношений уселись трое — Хуа Чэн, Линвэнь и Цюань Ичжэнь. Се Лянь принёс с кухни котёл, поставил его на стол и открыл крышку. Внутри смирно лежали несколько десятков белоснежно-очаровательных, гладких и блестящих кругляшей.

Цюань Ичжэнь спросил:

— Ты же варил блюдо в воде? Как получились фрикадельки?

Се Лянь представил:

— Блюдо называется «Фрикадельки непорочности»[254].

Цюань Ичжэнь:

— Ты же варил блюдо в воде? Как получились фрикадельки?

Се Лянь продолжал вещать:

— Приготовление заняло немало времени, поскольку для лепки фрикаделек необходимо умело совместить силу и мягкость рук.

Цюань Ичжэнь:

— Ты же варил блюдо в воде? Как получились фрикадельки?

Цюань Ичжэнь настойчиво продолжал спрашивать, поэтому Се Лянь мягко произнёс:

— Верно, вначале блюдо варилось в воде, но поскольку в расчёте времени и жара печи произошли небольшие упущения, вода выпарилась. И я просто добавил кое-какие ингредиенты, чтобы слепить фрикадельки.

Линвэнь от всей души восхитилась:

— Ваше Высочество обладает незаурядным мышлением. Поистине, ни в прошлом, ни в настоящем вам не найти равных. Ваша покорная слуга не может не восхититься.

— Что вы, это незаслуженная похвала.

— Нет. По крайней мере, я уверена, что никто из представителей нынешнего поколения не способен создать подобное этим «Фрикаделькам непорочности».

Се Лянь принёс палочки для еды.

— Благодарю за вашу любезность. Прошу, друзья, приступайте.

Линвэнь и Цюань Ичжэнь приняли палочки одной рукой, а другой, не сговариваясь, потянулись к тарелке с остывшими маньтоу на краю стола. Только Хуа Чэн сразу ухватил одну фрикадельку и отправил в рот.

— Замечательно, — спустя мгновение произнёс он.

Глядя на него, Цюань Ичжэнь широко округлил глаза.

— Немного пресновато, — добавил Хуа Чэн.

— Хорошо, я запомню, — ответил Се Лянь.

Когда прямо на глазах Цюань Ичжэня юноша в бинтах съел одну за другой сразу несколько блестящих как камни в грязевом потоке фрикаделек, да ещё при этом искренне нахваливая, юный Бог Войны, кажется, сдался — немного подумал и всё-таки взял одну штуку.

Се Лянь наблюдал за всем с улыбкой. С улыбкой смотрел, как тот ест, как бледнеет его лицо и как он падает на пол, не в силах подняться.

В конце концов принц с улыбкой