Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

отвечал: через впадины и ущелья можно перекинуть мосты, а небольшие ложбины попросту завалить камнями. Крутые скалы потребуется обходить, прокладывая путь по серпантинному маршруту. Порою придется давать крюк в лишний десяток миль только для того, чтобы наклон дороги оставался допустимым. А если же гору обойти невозможно, придется прорезать ее тоннелем. Мало кто из воинов когда-либо видел тоннели, и Луис пояснил, как они выглядят и как строятся. Есть несколько методов проделать дыру в скале, больше прочих слушателей поразил водный метод. Осенью в породе проделывается ряд продолговатых отверстий, похожих на раны от широкого меча. Отверстия долбят вручную при помощи молотов, всегда под наклоном: одновременно в глубь горы и вперед по ходу маршрута. Перед наступлением холодов в дыры заливают воду. Зимою вода замерзает и разламывает скалу. Порода трескается по линии, соединяющей отверстия. Весной отделенные от скалы глыбы извлекают с помощью рычагов и противовесов. Чтобы всем было понятнее, Луис изобразил схему простейшего рычажного крана. Познания механика поразили воинов, и какое-то время конопатый низкородный Луис Мария пользовался уважением.

Этому пришел конец, когда Луис потерял коня.

Проснувшись одним утром, Эрвин увидел, как механик с жалким видом бродит по лагерю, смущенно подкрадывается то к одному, то к другому воину и о чем-то спрашивает. Луис избегал сталкиваться с кайрами и расспрашивал только греев, но и те отвечали на его обращения неизменным смехом. Механик задал свой вопрос и Томми — денщику лорда Эрвина. Томми посмеялся сам, а затем решил поделиться забавой с господином:

— Милорд, представьте: наш Луис потерял коня!

— Это как — потерял? Конь что же, под камень закатился или сквозь дыру в мешке выпал?!

— Луис привязал его с вечера, но плохо. Да к тому же не на лужайке, где травы много, а чуть в стороне. Конь отвязался и пошел пастись на лужайку. Потом, видать, покумекал, вспомнил, что в долине Первой Зимы пастбища всяко богаче, чем здесь, да и пустился в обратный путь. Только его и видывали!

Эрвин хохотнул, но тут же сбился на кашель. Спросил:

— А что же часовые?

— Так ведь часовые не помнят, чей это конь! А что не привязан — никого не удивило. Кайры своих коней не привязывает — их кони выучены как следует. Часовые и подумали, что животное принадлежит одному из рыцарей.

Луис, глядя со стороны, понял, что лорду уже известно о приключении. Набрался духу, подошел поближе, красный, как томат. Исследуя взглядом камушки под сапогами Эрвина, сказал:

— Милорд, простите мою оплошность… Я совершил такую глупость, сказать стыдно… Милорд, ведь сир Томас поведал вам о том, что случилось, да?

— Это я — сир Томас? — хохотнул Томми. — Не забудь всем рассказать!

— Поведал, — кивнул Эрвин. — Вы потеряли верхового жеребца, которого даровал вам мой отец.

Как любой дворянин, Эрвин разбирался в конях и прекрасно знал, что сбежавший жеребец немолод, труслив, узок в груди и стоит от силы несколько елен. Однако лорд намеренно напустил на себя строгий вид, желая путем эксперимента проверить, достиг Луис дна смущения или может смутиться еще больше. Оказалось, вполне способен — механик вжал голову в плечи наподобие черепахи и раза четыре облизнул губы, прежде чем выдавить:

— Умоляю, простите меня, милорд! К сожалению, у меня было очень мало опыта обращения с лошадьми… Будьте так великодушны, смилостивитесь и велите послать людей… Ну, чтобы поймали и вернули его, понимаете?..

— В горах есть волки, милорд. Они остерегаются приближаться к нам, но рыщут около, — задумчиво произнес Томми и поглядел на запад, куда, по всей видимости, ушел жеребец. — Взгляните, милорд…

Эрвин присмотрелся. Милях в трех от лагеря над тропою кружили грифы. Выписывали кольца в опасной близости к скалам, то и дело опадали вниз, теряясь из виду, но вскоре опять всплывали и принимались кружить на распластанных крыльях.

— Внизу пируют волки, милорд, — пояснил Томми. — Грифы пытаются урвать свой кусок, а серые их отпугивают.

Луис схватился за голову и вскричал:

— Бедный, бедный мой малыш! Боги, какая страшная гибель ждала тебя по моей вине! Я — глупейший из смертных…

Его горе было столь искренне, что Эрвин испытал некоторое сочувствие. Томми, напротив, позабавился:

— Будешь ты теперь, Луис, сам себе служить конем. Потащишь на спине свою треногу. Гляди, как бы и тебя волки не сожрали.

— Как же?.. — воскликнул Луис, испуганно выпучив глаза. — Как же мне идти пешком? Ведь у меня угломер, линейки, карты, отвесы! И это вдобавок к личным вещам. Как же все это донести на себе?

Томми не удержался от смеха:

— Бедняга! Угломер тебе тащить тяжело! А не пробовал отшагать сотню миль, неся на себе два щита — свой и господский, — две кольчуги, два копья, топор, охотничий лук, да еще фунтов десять жратвы? Вот тогда бы…

— Томас, — оборвал его Эрвин, грей умолк. — А с вами, Луис, не знаю что и делать теперь.

— А не найдется ли… простите меня, милостивый лорд, но не найдется ли при отряде… еще одной, лишней лошадки?

Томми хохотнул, но воздержался от комментариев. Вообще-то Луис прав: трое из кайров отряда взяли с собою по паре лошадей. Так поступил и сам Эрвин — с ним был вороной Дождь и игреневая красавица Леоканта. Однако те, кто мог позволить себе второго коня, были знатнейшими участниками эксплорады и лошадей держали подобающих — ценою от сотни золотых. Кто захочет отдать такое сокровище рассеянному недотепе!

— Поедете верхом на осле, сударь, — решил Эрвин.

— Не знаю, как и благодарить вас, милорд! — воскликнул Луис, прижав руки к груди.

Полдня воины забавлялись от души, глядя на то, как конопатый блондин пытается поладить с осликом. Чтобы убедить животное двигаться в нужную сторону, Луис применил все возможные средства, начиная от нежных уговоров и поглаживаний по загривку, заканчивая шантажом, взятками и призывом страшных проклятий на головы всей родни ишака по материнской линии. Серый упрямец никак не мог взять в толк, с чего вдруг на его спину взгромоздилось двуногое беспокойное животное, если прежде там мирно дремали тюки с поклажей. Эта перемена долго не укладывалась в мировосприятие осла. Он испробовал ряд путей выхода из ситуации: стоял на месте, разворачивался поперек тропы, подобно маятнику качался из стороны в сторону, ревел так, что закладывало уши, а в качестве крайнего средства садился на задницу. Суровые воины хохотали, даже Эрвин