Бюро «Канун», или Ужасы Ивота - Николай Ободников

— Ты охренел, что ли, дрищ-колдун?! — возмутился тот.

— А это превентивно! Так сказать, за мою халатность! — И Лунослав приготовился к «сливам».

— Ну ты красава! Ладно, погнали за книжкой.

Внезапно по шахте пронеслось мистическое марево, и всё преобразилось. Во-первых, стало заметно дно. Во-вторых, вернулся кружок света над головами наших героев. Благодаря Черномикону дьявольский морок исчез.

— Удачно уронил бумажного дьяволенка! — засмеялся Булат.

— Руки просто вспотели!.. — огрызнулся Лунослав, и они продолжили спуск.

Вскоре они достигли дна, отстегнулись от тросов и огляделись. Они оказались в слюдяной пещере, пол которой был густо усеян осколками мисочек самоубийц Кануна и голубиными костями. Из пещеры вело несколько ходов. Стенания и вопли звучали здесь исключительно страшно.

— Логово Влекущего!.. — взволнованно прошептал Лунослав, подбирая Черномикон.

— И что важнее — хозяин дома, — хищно улыбнулся Булат.

— П-почему ты так решил?..

— Ядрен батон! Разуй глаза! Спасатель тогда куда делся?!

— А вдруг сам ушел!

— Ага, перегрыз веревку, а заодно — центры болевых ощущений, после чего бодрячком свалил!

Они еще раз огляделись и обнаружили на осколках характе́рный след: по полу пещеры протащили нечто тяжелое — человека, ковер либо человека в ковре.

— Пора выписать демоническому эмиссару пару костылей! — сказал Булат.

— А как же древнее зло, которое мы этим освободим?.. — уточнил Лунослав.

— А что зло? И для него костыли найдутся! Пошли уже, пока птички не восстали!

Они двинулись по следу. Под ногами у них противно захрустело. Стенания становились всё громче. Через минуту напряженного продвижения по рукаву пещеры Лунослав и Булат оказались в невообразимом и противоестественном месте — демонической мастерской. И да, как и говорил Булат, хозяин был дома…

Мастерская представляла собой стеклянный грот, украшенный кровью нерожденных и богохульными символами. В углу грота торчала закопченная труба с мембраной из человеческой кожи. Из трубы лились крики и вопли страдавших. Куда вела труба — оставалось только догадываться…

В центре грота, на груде битых мисочек, восседал сам Влекущий. Рядом с ним валялся мертвый Толик — окровавленный и развороченный. В углу покачивался полуживой спасатель — с птичьими костями во рту и мисочкой риса в руках. В глазах у него читалось уродливое желание покончить с собой — сразу после визита к стоматологу.

Сам демон был за работой: перебирал окропленные кровью монетки. Он подул на одну из них, и она превратилась в про́клятую мисочку. Придирчиво ее изучив, демон положил ее в мешок. Затем Влекущий выломал из грудины бедного Толика ребро, раскрошил его, и из рук демона в мешок заструился сверхъестественно белый рис. Рисинка за рисинкой — мерило чужих жизней… При всём этом Влекущий мерно покачивался в такт стонам. Они были для него музыкой. А он любил слушать музыку, когда творил.

Вид непостижимого и страшного существа привел Лунослава в ужас, а Булата — в состояние молодецкой удали. Они стиснули зубы и вышли к демону.

Лунослав гневно проорал:

— Мы… мы пришли за тобой! Ты… ты — утроба свиная! Я убью тебя, сожру, а… а твою кожу натяну на кресты моей семьи! На кресты всех семей, что ты погубил! Тварь!

Однако Влекущий безразлично продолжал свое жуткое производство мисочек и риса. Спасатель, услышав человеческий голос, оглянулся. В глазах у него стояли слезы; изо рта, раздутого птичьими косточками, текла кровь.

— Эй, влекущая задница! Откуда такая рожа?! Из театра кабуки спер?! — рассмеялся Булат. — Чего молчишь? Пучит? Шаман-брат, да этому чертову чудику плевать на нас!

— Обернись, исчадие! — крикнул Лунослав и вскинул Черномикон.

И Влекущий с тысячелетним похрустыванием повернулся к ним. Он узнал фолиант: не его нынешнюю форму, но суть — ловушку, печать, барьер для существа, куда более непостижимого, чем он сам… Застывшее бледное лицо Влекущего было словно саван, а его слепые глаза — будто белая чума.

На Лунослава и Булата вдруг навалились чудовищные тоска и уныние, и они ощутили одно крайне неприятное желание — покончить с собой… Они изумленно присели на омерзительный пол и приготовились получить демонические дары. Черномикон истерично задрожал.

— Брат шаман, что происходит?.. — растерянно спросил Булат. — Эта дылда что, решила нас самоубить?!

— Ч-чертов Влекущий!.. — простонал Лунослав. — Борись, брат!

— Ядрен батон! Как?!

К ним приблизился Влекущий, сел и неторопливо подал две мисочки. Сотрудники бюро поклонились и приняли их.

— Я… я не проиграю какому-то сушеному уродцу! — натужно пропыхтел Булат и попытался рявкнуть, чтобы придать себе силушки.

Но его рявканье вышло слабым и неубедительным — как у щенка, вскрикнувшего сквозь сон. Демон между тем с ужасающей неторопливостью стал насыпать в мисочки рис, отмеряя Лунославу и Булату оставшееся время. Белый блеск, костяное и дробное постукивание рисинок… Сопротивляться становилось всё сложнее…

— Дур-р-рак ты! — сказал Булат. — Кашку-малашку промыть-то нечем! Так что выкуси!

Влекущий поднял дьявольскую длань к лицу — и снял его. За бледной личиной оказались копошащиеся в черной смоле черви и пульсирующие вены. Мисочки в руках Лунослава и Булата тотчас наполнились слезами самоубийц Кануна. Молодые люди против воли промыли рис и поставили его перед Влекущим. Демон вернул лицо на место и принялся поглощать предсмертное подношение. Пошел обратный отсчет…

Лунослав и Булат заторможенно поднесли руки к глазам — чтобы выдавить их и достать пальцами до мозга. Валявшийся рядом Черномикон яростно и бессильно дрожал. Жуткий фолиант ничего не мог сделать для людей — без воли своего истинного владельца, коим ни один из сотрудников бюро не являлся…

— Сука, я убью тебя! Если не в этой жизни, то в следующей!.. Я… я… — заплакал Лунослав.

— Смотри — гордо, умирай — смело, брат! — подбодрил его Булат.

Вдруг в демонической мастерской запахло свежим домашним хлебом. А затем позади Влекущего материализовалась бабка Булата.

— Ба?! — удивился тот.

Бабка Агапья вцепилась Влекущему в шею. Повалил дым, потянуло палеными перьями. Демон разочарованно вздохнул. Контроль над людьми был потерян. Булат тут же вскочил и с размаха влепил демону молодецкую оплеуху. Влекущего опрокинуло; его лицо треснуло. Следом на демона запрыгнул Лунослав и с воплем стал лупить его Черномиконом. Удар за ударом плавили Влекущему голову. А затем демон просто погрузился в пол — и исчез.

— Куда собрался, злодейская ты рожа?! — проорал Лунослав, разгребая птичьи кости. — Где… где ты, разорви тебя священники?.. Где?.. Черт бы тебя побрал, Влекущий!.. Влекущий! — И он вытер злые слезы.

Бабка Агапья между тем мистически таяла. Она постепенно становилась частичками света, от которых веяло домашним хлебом и уютом. Булат бросился к ней и крепко обнял.

— Ба, ну ты чего? Ну не надо! Ба! — ласково сказал Булат.

Его