На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

– Ой, да ладно! – Лийнич хихикнул. – Вот когда встретим медведя, тогда и узнаете.

– Может, мы лучше не будем его встречать? – робко попросила я.

– Как будто это от тебя зависит, – проворчала Вувыльту.

– Волков бояться – в лес не ходить, – произнесла я и поёжилась.

Про Волка я уже успела забыть и расслабиться, но как только вспомнила, сразу почувствовала взгляд в спину. Захотелось обернуться, но я не стала этого делать. Только плотнее сжала челюсти да незаметно проверила, на месте ли нож. Хотя что я смогу сделать с ножом, пусть даже охотничьим, против здоровенного Волка, явно обладающего разумом? В конце концов я стряхнула переживания с плеч, словно они были пледом, и ускорила шаг, догоняя Лийнича. За пределами города, среди природы, дышащей вечностью, называть колдуна Леонидом не поворачивался язык. Здесь будто сползало всё напускное, обнажая сердцевину.

– Ты как будто знаешь дорогу, – ворчливо прервала я тишину.

– А чего здесь не знать? – он пожал плечами. – Видно же, где люди прогрызли брешь в первозданной тундре.

Несколько минут я озадаченно разглядывала пейзаж, пока не поняла, что он имел в виду. Ухабистая земля, которая уже давно перестала напоминать дорогу, с двух сторон была окружена деревьями. Редкие кусты торчали и на ней, но чувствовалось, что здесь земля ещё не оправилась. Трава росла густо, но была не такой высокой, как между деревьями. Если бы я не знала, на что смотреть, – не поняла бы.

– Ты ещё не веришь в нас, но уже учишься чувствовать, – задумчиво проговорила Вувыльту.

– Если бы я в вас не верила – не пошла бы сюда, – ответила я.

Я ответила ей уверенным голосом, но поняла, что Вувыльту отчасти права. Усталость брала своё – разговоры стихли. Я украдкой приподнимала лямки рюкзака, который, несмотря на две поперечные перекладины, уже оттягивал плечи. Солнце склонилось к горизонту, и стало заметно холоднее. Вдалеке послышалось приглушённое ворчание, на которое мои спутники не обратили особого внимания.

– Пора искать место для привала, – скомандовал Лийнич.

Мы с Вувыльту согласно закивали. Сильно мудрить со стоянкой не стали – сошли с едва угадываемой дороги в лес и спустились в небольшой распадок. Там нашлась крохотная полянка, со всех сторон окружённая тонкими деревьями с густыми ветками. Лийнич бросил рюкзак точно в центр поляны, вытащил из него моток шуршащей бельевой верёвки и ушёл в практически сплошную стену деревьев. Мы с Вувыльту тоже сбросили рюкзаки и, недолго думая, разошлись в разные стороны в поисках сухостоя.

Тут и там перекликались на разные голоса птицы. Стоило зайти за деревья, как все открытые участки тела облепили комары. Пришлось возвращаться к поляне. Я долго шарила в рюкзаке, пока не смирилась с неизбежным – средств от комаров в нём не было. Тогда, поддавшись наитию, я закрыла глаза и обратилась не то к самой себе, не то к комарам с просьбой отстать. Удивилась, когда поняла, что помогло.

После я снова пошла собирать дрова. Сухие ветки валялись на земле, хрустели под ногами. Я собирала охапки и несла их на поляну. Судя по быстро увеличивающейся кучке, Вувыльту делала то же самое. Наконец, нас окликнул Лийнич.

– Девочки, вы сдурели? – крикнул он.

– Что тебе не нравится? – проворчала я.

– Вы дровами решили всю поляну завалить? А где мы спать будем?

– А ты собираешься ночью за ними бегать? – разозлилась я.

– Этого хватит до завтрашнего обеда, – авторитетно заявил колдун.

Вувыльту вышла на поляну с новой охапкой сухих веток и плюхнулась вместе с ними на землю.

– А ты зачем верёвку между деревьев натянул? – Я тоже села на траву и вытянула ноги. – Носки сушить будешь?

– Почему сразу носки? – беззлобно отозвался колдун.

– Тогда зачем? – поддержала меня Вувыльту.

– Чтобы медведи к нам в гости ночью не пришли.

– Ты издеваешься? – устало спросила я. – Это и есть твоё колдовство?

– А я говорила, – отозвалась Вувыльту вполголоса.

– А лучше бы молчала. – Лийнич отвязал от рюкзака пенополиуретановый коврик и расстелил его на ровной поверхности. Потом он достал складную металлическую лопатку и стал копать ямку по центру поляны. Мы с Вувыльту мрачно переглянулись. Я расстелила свой коврик. Сверху на него положила спальник и, подумав немного, приготовила непромокаемый полог на случай дождя. Откуда-то из-за деревьев снова послышалось утробное ворчание.

Мне стало не по себе. Всё-таки оставаться в лесу с полузнакомыми людьми, которые считают себя сказочными героями, и с медведями было страшновато. В то, что хозяев тундры остановит бельевая верёвка, я не верила. В то, что Лийнич действительно великий колдун, я верила ещё меньше. У меня в голове смешалась удивительная каша из того, что я своими глазами видела, как Вувыльту превращалась в мышь, преследующих меня теней, снега, попадающего в реальность из снов, Волка и недоверия к самой себе. Я знала, что со мной происходит. Знала, но не хотела признавать. Правда, от моего нежелания ничего не менялось.

– Не веришь? – улыбнулся парень.

– Верю, – слишком быстро ответила я, выдав и свой страх, и свои сомнения.

– Шаман скажет правду, – философски произнесла Вувыльту и достала из рюкзака пакет с сыром. – Слушай, а ты можешь достать чего-нибудь вкусненького? – неожиданно перевела она тему.

– Теоретически могу, – я пожала плечами и вздрогнула, услышав волчий вой. – А от волков твоя верёвка помогает? – обратилась я к колдуну.

– Не знаю, – он начал выкладывать шалаш из сухих веток.

– Плохо, – я отстегнула блюдо от рюкзака и достала из сумки.

– От твоего Волка даже стены не помогут, – абсолютно спокойно продолжил Лийнич.

Я замерла с блюдом на коленках.

– Почему?

– Он сильнее, чем обычные сказки, – не отрываясь от своего занятия, ответил колдун.

– Это правда, – подтвердила Вувыльту, на которую я испуганно посмотрела.

– Значит, сопротивляться бессмысленно?

– Почему? – Лийнич повернулся ко мне и подмигнул. – Ты уже сколько от него блюдо скрываешь?

– Пару недель, – вздохнула я.

– Вот. А говоришь, что сопротивляться не сможешь.

– Мне повезло в прошлые разы.

– Везения не существует, – улыбнулся великий колдун. – Ты сама вышиваешь на полотне своей судьбы.

– Да ты философ.

– Кто? – переспросил Лийнич.

– Философ, – повторила я. – Человек, который много думает и формирует основы мировоззрения.

– Чего? – Лийнич оторвался от построения шалаша и повернулся ко мне с ошарашенным видом.

Я засмеялась, а Вувыльту просто ответила:

– Не забивай голову. Люди за эти столетия совсем из ума выжили.

– Ну почему же? – почти обиделась я.

– От природы оторвались, потеряли связь с духами, с предками, потеряли смысл и опору – вот и пришлось вам придумывать всяких философов, чтобы хоть чем-то