Ошибка: 404. Реальность не найдена - Ева Трезор

Лира шагнула ко мне, схватила за грудки единственной рукой. В её глазах блестели слёзы.

— Я не дам тебе! Слышишь?! Мы пролезли через всё дерьмо этого мира не для того, чтобы ты сейчас…

— Чтобы что? — я мягко освободил её руку. — Чтобы я струсил? Чтобы в последний момент отступил, когда нашёл то, за чем шёл? Лира, посмотри на это, — я кивнул на сферу. — Оно идеально. А я — нет. И чтобы изменить идеальное, нужно внести в него несовершенство. Нужно стать его частью. Стать вирусом в идеальной машине.

Эландэр замер, и в его разноуровневых глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение.

— Ты хочешь… слиться с Ядром? Добровольно? Слабо себе это представляю….

— Я хочу дать Системе то, чего у неё никогда не было. — Я положил руку на шрам, туда, где под кожей пульсировал свет артефакта. — Ошибку, которая не стирается. Баг, который нельзя исправить. Сбой, который заставит её… думать. По-настоящему, а не по шаблону.

Платформа снова содрогнулась, на этот раз сильнее. Края площадки начали осыпаться в пропасть.

— У нас нет времени, — сказал я. — Уходите. Найдите способ выбраться. Спрячьтесь. А я…

— Нет! — Лира вцепилась в меня, и слёзы уже текли по её щекам, оставляя светящиеся полосы. — Я не брошу тебя! Не после всего!

— А у тебя нет выбора… — я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как дрожит её худое, израненное тело. — Иногда баги ломают Систему.

Я отстранился и кивнул Эландэру.

Эльф коротко кивнул в ответ. В его глазах не было слёз, но было что-то, чего я раньше не видел — человеческое, настоящее. Он взял Лиру за плечи и, не слушая её криков, потащил к краю платформы, где ещё держалась верёвка.

— Алвин! — её крик резанул по сердцу. — Алвин, не смей! Я тебя найду! В любой реальности, в любом мире, я…

Верёвка дёрнулась, и они исчезли за краем.

Я остался один.

Платформа рушилась. Я стоял перед сферой идеального света и чувствовал, как артефакт в руке пульсирует в унисон с сердцем. И в этом пульсе не было боли. Только… согласие.

— Ну что ж, — прошептал я, делая шаг вперёд. — Давай знакомиться. Я — Алвин. Самый глючный Архивариус в твоей базе данных. И я пришёл сломать твою идеальность.

Я коснулся Ядра. И мир обнулился.

Глава 27. Пробуждение

Обнаружена неклассифицированная ошибка.

Попытка удаления…

Ошибка удаления.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

Загрузка данных капсулы…

Свет.

Это было первое, что я ощутил.

Я попытался поднять руку. Она не поднялась. Тело не слушалось.

Паника пришла позже. Сначала — непонимание.

Где я? Что случилось? Последнее, что я помнил — свет Ядра, протянутая рука, вспышка… А потом пустота.

Я открыл глаза.

Надо мной был белый потолок. Идеально гладкий, без трещин, без пыли. По бокам — прозрачные стенки. Я лежал в капсуле.

Такие же капсулы стояли вдоль стен.

Сотни.

Ряды.

Ярусы.

И в каждой — неподвижное тело. С закрытыми глазами, в таких же облегающих светлых комбинезонах, как на мне.

Мой комбинезон был плотным, как вторая кожа, обтягивал каждую впадину, каждую косточку. Я попытался пошевелить пальцами — они дрогнули, но слабо, будто чужие. Ноги… я не чувствовал их. Совсем!

Они были тонкими, неестественно худыми, как палки, обтянутые тканью. Мышцы — отсутствовали. Я смотрел на свои бёдра и видел кости, обтянутые кожей.

В панике, я принялся сдергивать присоски с висков, вытащил длинную иглу из вены. Боль пришла только через секунду.

Я не заметил, как закричал…

Голова кружилась. Воспоминания накатывали обрывками: Глюк-Таун, Лира, Цитадель, Ядро.

Это был сон? Что за чертовщина?! Я зажмурился, пытаясь сосредоточиться, но мозг отказывался работать. Мысли путались, как мокрые нитки.

Я упёрся руками в края капсулы. Руки дрожали, но слушались чуть лучше ног.

Я перевалился через край. И рухнул на холодный пол. Настойщий.

Удар был слабым, почти неощутимым — тело весило, наверное, килограмм сорок, не больше.

Я лежал на полу, смотрел на свои руки. Они были бледными, неестественно тонкими, но — моими. Те же пальцы, те же костяшки.

Шрама не было. Только бледное пятно, как будто его никогда не существовало.

Сотни капсул молчали. Люди в них не шевелились. Может, они были мертвы? Или просто спали, как я только что?

Звук.

Где-то сбоку зашипела пневматика. Длинная стена, казавшаяся монолитной, отъехала в сторону.

В проход ворвались люди. Четверо. В тяжёлых защитных костюмах, с круглыми шлемами, закрывающими лица. В руках — массивные автоматы незнакомой конструкции.

Они увидели меня, распластанного на полу. Один что-то резко сказал — я не разобрал слов, голос был искажён динамиками. Двое подскочили, схватили меня под мышки, потащили обратно к капсуле.

— Нет! — получился только хрип.

Они уже почти засунули меня обратно, когда воздух разорвала очередь выстрелов.

Незнакомцы в защитных костюмах дёрнулись, двое упали, их ярко-алая, настоящая кровь брызнула на пол. Из того же прохода вбежали другие. Человек пять. Тоже в броне, но более лёгкой, с открытыми лицами, скрытыми под масками-балаклавами. У них было другое оружие — длинные, громоздкие винтовки с синими светодиодами.

Один из нападавших, невысокий, но очень быстрый, махнул рукой своим. Двое оттащили меня от капсулы, взвалили на плечи.

Меня тащили.

Я болтался на плечах, как мешок.

— Быстро! — раздался приглушённый, но отчётливый женский голос. — Уходим!

Меня тащили по белым, стерильным и бесконечным коридорам. Я видел только мелькание ламп, дверей с номерами, перекрестков. Мои спасители двигались слаженно, не произнося ни слова, лишь изредка обмениваясь жестами. Они не называли друг друга по именам. Вообще никак не идентифицировали себя.

— Кто вы? — прохрипел я. — Где я?!

Никто не ответил.

За поворотом грохнуло. Стена рядом с нами покрылась трещинами — за ними была погоня. Один из отряда, здоровенный детина с двумя огромными, похожими на мини-пушки стволами на плечевом каркасе, развернулся и дал длинную очередь. Грохот стоял невыносимый, уши заложило.

Он ухмыльнулся, как будто всё это — веселье.

— Бегите! Я их задержу. — рявкнул он.

Меня потащили дальше. Мы вылетели в широкий холл с огромным, бронированным окном в потолке. За ним было ночное небо — звёзды, луна, огни далёкого города. Настоящее…

Один из отряда достал баллончик, прыснул на стену густой, мгновенно застывающей пеной. Стена покрылась инеем, затрещала. Другой, мощный, с разбегу врезался в неё плечом, и кусок стены вывалился наружу, открывая провал в темноту.

В этот момент в проём влетел летательный аппарат. Небольшой, чёрный, с открытой кабиной, он завис в воздухе, словно огромный дрон. Спасители,