П.С.И.Х.0 - Никита Клеванский

Я сделал вид, что тянусь к карману за мобилой, и этого оказалось достаточно.

Как же легко. Ну откуда у меня номер его родителей?

— Ладно, не надо. — сдался хлопец. — Компьютер есть в учительской. Но Геннадию Петровичу нравилось сидеть в кабинете информатики.

— Где они?

— Кто?

— Кабинеты эти.

— Учительская на втором этаже справа, а информатика в триста девятом и триста десятом. — выдал все «тайны» мальчика. — Злой вы. — буркнул он и побрел обратно на скамейку.

То злой, то странный… А вот добряком никто не назвал. И нормальным тоже. Вот подошел бы один и сказал: «Вы самый нормальный из всех, кого я знаю!», и я бы ему сразу пятерку поставил. Может быть даже в четверти. Все равно физкультура ни на что не влияет. Чай не математика с русским. А мне для такого героя не жалко.

Примерно в тот же момент мне опять почудился чей-то взгляд, но найти его источник снова не удалось.

Насквозь мокрых от пота детей я отправил переодеваться минуты за три до звонка. Так они еще возмущаться принялись. Казалось бы, шестой урок — должны были устать за день, но эти ходячие электростанции требовали играть дальше. До звонка. На перемене. А если можно, то и после нее. Пришлось снова прибегнуть к высокочастотной магии, ведь несмотря на то, что седьмого урока у меня в этот день в расписании не стояло, дел еще оставалось выше крыши.

Пока шестиклашки переодевались, я обошел зал по кругу и провел небольшую мысленную ревизию. Пошатал шведские стенки, подергал канаты, пересчитал маты, ткнул пальцем козла. Инвентарь не выглядел новым, но и разваливаться пока что вроде не собирался. Работать можно. Если осторожно.

Следом, когда остался в гордом одиночестве, заглянул в раздевалки. Они располагались на втором этаже, и вела к ним узкая деревянная лестница, на которой двое взрослых вряд ли бы разминулись. Двери по половому признаку никто не подписывал, но дети видимо сами знали где чья.

Я тоже догадался.

Несмотря на то, что выглядели они одинаково — четыре скамейки, и привинченные к стенам крючки — в одной на полу валялась пара фантиков от сникерса, скомканный пакет и порванные шнурки, а в другой… Другая выглядела значительно хуже. И дело не только в общем количестве мусора, коего тоже хватало, а в том, что частью этого мусора являлись средства личной гигиены, которыми парни точно не пользуются. По крайней мере в нашей стране.

— Ну и ну. — посетовал я. — Не ожидал. А кое-кто, похоже, вообще без трусов ушел. С голой жопой. Цирк какой-то. А ещея́психом считаюсь. По крайней мере мое исподнее всегда на мне. Теперь.

В принципе, школа наверняка должна была держать в штате человека, ответственного за уборку, но, раз уж заглянул, решил помочь. Взяв в мужской раздевалке пакет, я побросал в него самый крупный мусор, не забыв отправить туда же и труселя, завязал узлом и выкинул в урну в учительском туалете. А заодно сделал зарубку в памяти поговорить об этом со школьниками. Все-таки гигиена и физкультура — это две смежные дисциплины, направленные на одну цель — здоровье.

Проходя уже который раз за день мимо администрации, я отметил, что на этой перемене стало уже значительно тише и спокойнее. Во всяком случае голову никто друг другу отвинтить не пытался. Максимум ногу. Похоже у многих уроки уже закончились, и школа готовилась продержаться последние сорок пять минут, чтобы потом с облегчением выдохнуть до следующего дня.

А ведь еще только без двадцати два. Считай весь день впереди. И чего только эти учителя жалуются?

К директору опять не зашел, решив сперва разобраться с электронными журналами, а уже потом явиться во всей красе и отчитаться о проделанной работе. Ну а заодно и намекнуть на необходимость поставить компьютер в тренерской. Иначе о каком поддержании посещаемости речь? У меня, может, полкласса первый урок прогуляло, а все, кто нужно, узнает об этом только к концу дня — когда детей уже волки сожрали. Образно. Непорядок!

Я не знал почему Геннадий Петрович предпочитал кабинет информатики учительской, но последняя располагалась банально ближе, поэтому я выбрал ее. Нашел без труда. В целом, сложно промахнуться, когда на двери вместо номера кабинета красуется табличка «УЧИТЕЛЬСКАЯ» с выведенными на металлической пластине большими узорчатыми буквами.

Наверное, это чтобы ученики с туалетом не спутали. Должно быть неприятно начинать рабочий день, обнаружив за дверью кабинета большую дурнопахнущую кучу, оставленную кем-то, кто плохо ориентируется в здании.

Я довольно живо представил, что именно так оправдывался пойманный с поличным хулиган, накануне повздоривший, например, с физиком.

Никаких экскрементов я внутри не встретил. Хотя остатки шоколадного торта на столе некоторые ассоциации все-таки вызывали. Но ситуацию спасали пустые чашки из-под кофе. Никто ведь не станет пить кофе с… Что-то меня понесло. Однако, про некоторые «волшебные» сорта я все-таки слышал.

За столом стояли пара стульев с мягкой спинкой, дальше шел небольшой диван, затем окно прямо напротив входа. Ну и пара компьютеров, разделенных высоченным двустворчатым шкафом, тоже имелись. За одним из них с задумчивым видом сидел грузный седовласый мужчина в костюме и как будто боролся с компьютерной мышью. Мышь побеждала.

Заметив мое появление, мужчина отбросил «зверя» в сторону и повернулся ко мне.

— Молодой человек стучаться не обучен? — грозно спросил он, нахмурив густые серебристые брови. — Только перевели? В какой класс? Почему прогуливаем?

Я спокойно пару раз стукнул костяшками пальцев по косяку, после чего переступил порог и закрыл за собой дверь.

— Добрый день. Меня зовут Роман Дмитриевич. С сегодняшнего дня учитель физкультуры. Вроде как. Пришел заполнить электронные журналы.

Мужчина пару раз хлопнул глазами, переваривая услышанное, а затем подскочил (насколько позволяла комплекция) и шагнул ко мне, протягивая руку.

— Аркадий Борисович. — представился он. — Прошу прощения. Перепутал. После шестидесяти молодые учителя и старшеклассники начинают выглядеть одинаково. С Аленочкой, вот, тоже неловко на линейке вышло. Вы не в обиде, надеюсь?

— Нет. — ответил я, отвечая на рукопожатие. — Меня вообще сложно обидеть.

А если точнее, то невозможно.

В процессе приветствия я невольно заметил, что пальцы на руках у Аркадия Борисовича выгнуты под разными углами, а некоторые так и вовсе неспособны полностью распрямиться. Он проследил за моим взглядом и тут же пояснил:

— Артрит. Тяжелая форма. Еще в молодости бахнул. Тогда много чего было лучше, но нужных лекарств не всегда хватало. Да и теперь приходится каждый раз пороги обивать. Раньше хоть с этим было проще.

— Химию вести не мешает? —