Дом на отшибе - Дмитрий Станиславович Федотов

– Кого вы имеете в виду, Андрей Васильевич? – не понял Власкин.

– Нашего общего знакомого, частного детектива Соболева… Алло, Вадим?.. Привет!.. Сильно занят?.. А где ты сейчас?.. Отлично! Будь добр, подскочи на Бактин. Демьяна Бедного, двадцать один… Ага, угадал, ЧП потустороннего масштаба. Спасибо, дружище! Жду!..

– В таком случае разрешите отбыть в лабораторию, товарищ майор, – поджал губы Власкин. – К вечеру постараюсь что-нибудь узнать.

– Свободен, старлей! – Рокотову было сейчас не до профессиональных терзаний подчинённых.

Власкин ушёл, зато вернулся Почкин, неся в руках охапку одежды. От охапки ощутимо несло пропастиной. Андрей невольно поморщился.

– Это его?

– С большой вероятностью, – кивнул Почкин, раскладывая добычу прямо на полу номера – светлый летний мужской костюм, рубашку с коротким рукавом и трусы. – Где Паша? Будет ему работёнка!..

– Уехал твой Паша! Обиделся, что я ещё одного эксперта позвал. Нашёл что-нибудь?..

– Нет… А, есть! – Почкин вытащил бумажник из внутреннего кармана куртки, развернул. – Пустой!.. Ни денег, ни документов…

– Мимо! – подытожил Рокотов. – Что ж, подождём подмогу.

* * *

Соболев появился в отеле спустя полчаса. В холл вошёл стремительной и в то же время бесшумной походкой крепкий мужчина средних лет, одетый по-летнему – лёгкие брюки, рубашка с короткими рукавами, сумка-кенгуру через плечо. Горничная Анфиса, которая теперь совершенно успокоилась, смерила гостя оценивающим взглядом и подарила ему одну из своих сногсшибательных улыбок. Вадим послал ей воздушный поцелуй, увидел в кресле для посетителей Рокотова и мгновенно очутился рядом, в соседнем кресле. Они обменялись рукопожатием, и Андрей спросил:

– Пробки?..

– Нет. Общественный транспорт. – Соболев оглядел холл. – А где покойник?

– Наверху. Ты что, не на своей «кореянке»?

– Она попросила отгул. Пошли?..

В номере всё оставалось по-прежнему, даже труп больше не думал перемещаться, видимо, чтобы не пугать живых. Вадим постоял на пороге, внимательно осматривая помещение, потом подошёл к кровати. Присел, разглядывая то, что когда-то было лицом, вытащил мощную лупу «Левенгук» с подсветкой и принялся по сантиметру изучать труп и постель под ним.

Рокотов и Почкин постояли немного у него за спиной, затем майор махнул рукой, и оба снова спустились на первый этаж.

– Анфиса, – обратился к девушке Андрей, – пожалуйста, заварите нам чай и дайте что-нибудь съесть. Маковой росинки во рту не было с утра.

Горничная упорхнула на кухню, тогда Рокотов быстро шмыгнул за стойку, раскрыл журнал регистрации и повёл пальцем по списку. Нужная запись обнаружилась в самом низу страницы.

– «Сарыгин В.С., Айлат Ёвэр-нэ. – 1 сут. + зав.; 2000=», – прочитал майор. – Ну, вот, Татьяна Леонидовна, а вы говорили, что ваша горничная себе на карман работает!..

– Как её зовут? – не понял Почкин. – Ай Ёвэ?!

– Айлат Ёвэр-нэ! – раздался с лестницы голос Соболева. Он легко перемахнул перила и очутился сразу возле кресел для посетителей, удобно устроился в одном из них и кивнул сыщикам на другие. Втроём они удобно расселись вокруг овального столика, на который шустрая Анфиса тут же выставила чайный набор и тарелку с бутербродами. – По-хантыйски означает «молодая волчица».

– Всё-то ты у нас знаешь и на всех-то языках говоришь! – посетовал Рокотов, принимаясь за бутерброд с колбасой. – А что по трупу?

– Либо самовозгорание, либо пирокинез.

– Чего-о?! – поперхнулся Почкин. – Это что ещё за зверь такой?!

– Пирокинез, лейтенант, это когда тебя поджигают на расстоянии, без спичек и бензина, просто по желанию, – невозмутимо пояснил Вадим и тоже ухватил бутерброд.

– Не пудри мозги моему сотруднику, Соболев. Ему ещё жить да жить!.. Давай-ка ближе к реальности, – потребовал Рокотов.

– Хорошо. Реальность такова: взрослый мужчина весом под восемьдесят килограммов сгорает примерно наполовину. При этом окружающие предметы не пострадали ни в малейшей степени.

– Его сожгли в другом месте, а потом принесли сюда, – тут же сообразил Почкин.

– Вряд ли… – Вадим обернулся к стойке, увидел Анфису и поманил к себе рукой. – Золотце вы наше, скажите пожалуйста, вчера поздно вечером или сегодня рано утром кто-либо входил в отель с большой и тяжёлой сумкой или большим чемоданом?

– Вообще никто не приходил! Эти… двое… они последними были. – У девушки снова задрожала нижняя губа, и Соболев поспешно взял её за руку и поцеловал в ладонь. – Всё-всё, милая, больше не буду! Успокойтесь!..

Отпустив впечатлительную горничную, Вадим посмотрел на сыщиков, как на нерадивых школьников.

– Коллеги, если вы и дальше намерены следовать строго научным методам расследования, то нам с вами не по дороге, – развёл он руками и поднялся.

– Погоди, дружище, – остановил его Андрей. – Но согласись, твоя версия так же требует доказательств. А где они?

Соболев с минуту смотрел то на него, то на Почкина, потом сказал:

– Вы на машине?.. Тогда давайте прокатимся, тут недалеко.

Они сели в патрульную «Весту», которую предусмотрительно оставили им местные полицейские вместе с водителем, и Вадим попросил:

– Отвезите нас на улицу Станиславского, двадцать шесть, пожалуйста.

– Это же дом Боровикова?! – удивился Почкин. – Мы там уже были… обыск делали…

– В доме, но не на участке, – уточнил Соболев.

Когда подъехали к воротам, сидевший рядом с водителем Вадим присвистнул:

– Ух ты! Похоже, хозяин решил привести усадьбу в порядок?!

– Что ты имеешь в виду? – сразу насторожился Рокотов, выбираясь из машины вслед за ним.

– То, что два дня назад здесь всё было заброшено! Трава – по пояс… А сейчас – гляди-ка!..

Ворота были если не новые, то уж точно отремонтированы и покрашены, за калиткой начиналась отсыпанная песком пополам с гравием дорожка, ведущая прямо к крыльцу веранды, сверкающей свежевымытыми окнами. А вместо бурьяна во дворе раскинулся вполне ухоженный газон с двумя клумбами. Сыщики гуськом прошли по дорожке, но Соболев не стал подниматься на крыльцо, как думал Андрей, а свернул на тропку, огибавшую дом справа. Пройдя по ней, они очутились на заднем дворе – тоже в основном приведённом в порядок. Исчезли груды хлама и обломков, появился небольшой и аккуратный сарайчик, закрытый на висячий замок, напротив сарая расположилась современная площадка с мангалом под навесом, столиком и лавочкой. Но вот дальше… половина участка до забора осталась нетронутой цивилизацией – дикое поле. Правда, лабораторных столов тоже теперь не было, зато сгоревшие останки столба по-прежнему торчали из травы гнилым чёрным зубом.

– Прошу сюда, господа! – театральным жестом пригласил за собой Соболев, продрался через осот и лопухи и остановился перед горельцем. – Что вы тут видите?

– Обгорелый пень… – разочарованно сказал Почкин.

– Правильно. А чего вы НЕ видите?

– Ты хочешь нам сказать, – медленно проговорил Рокотов, обходя горелец по кругу, – что отсутствуют следы пожара, костра?.. Но ведь пень старый!..

– Не пень, а горелец, остаток чего-то большого,