Похищенная княжна. Сердце дракона - Ева Бран

Меня выпустили из захвата, и я тут же шарахнулась к стене, не заботясь о том, что перепачкаюсь пылью и паутиной.

— Отныне следи за языком, чтобы мне не пришлось его укорачивать. Немая прислуга — лучшая прислуга, — рыкнул Лоймериф и покинул кухню.

Глава 4

Я выдохнула и осела на пол, стараясь унять дрожь в теле. Дракон меня пугал, хоть и выглядел как человек. Но его звериная натура давила, перекрывала кислород, заставляла чувствовать себя жалкой мышкой. Что он хотел донести? Что все истории о похищенных драконами девственницах — враки? Да быть не может! Или может?..

Я осторожно встала, потирая плечи. Наверняка на них остались синяки. Но я могла понять гнев Лоймерифа. Он защищал дитя — свою семью. Тихонько поднявшись на второй этаж, заглянула в комнату Аннии. Девочка спала в своей кроватке, прижав к груди тряпичную замызганную куклу.

Вернувшись на кухню, обнаружила два ведра воды, стоящие возле очага.

— Можешь приступать к уборке, — бросили мне и оставили в одиночестве.

Тяжело вздохнув, пошла искать тряпки и щётки. Дракон упоминал, что необходимый инвентарь можно найти в кладовке. Обнаружилась она быстро. Едва открыв дверь, отшатнулась, не представляя, как смогу войти в тёмную, пыльную комнату, где вовсю царствовали пауки. Один как раз повис на паутине прямо перед моим лицом. Коротко вскрикнув и поспешно прикрыв рот ладошкой, сделала пару шагов назад. Знакомое чувство тут же накрыло с головой, потому что спиной я ощутила его!

— Чего орёшь? — вкрадчиво поинтересовался Лоймериф, ероша волосы на моей макушке горячим дыханием.

— П-паук, — заикаясь, ткнула пальцем в насекомое.

— И что?

— Я боюсь пауков, — натужно сглотнув, попыталась поменять положение тела, отстранившись от дракона, но он не позволил, перехватив меня за талию и подтолкнув ближе к мерзкому насекомому.

— Придётся набраться смелости, милая княжна, — с насмешкой проговорил он и подставил свою ладонь, ловя в неё паука. А после придвинул руку к моему лицу!

Не знаю, как мне удалось остаться в сознании, но всё же мир поплыл перед глазами, стоило букашке двинуться в мою сторону. Я обмякла, повиснув на руке Лоймерифа.

— Эй, княжна, — меня встряхнули. — Ты что, серьёзно?

Паука тут же выбросили и полностью сосредоточились на моей почти бессознательной тушке. Наверняка именно так дракон и воспринимал человека — тушкой!

— Слава! — меня похлопали по щекам.

— М? — вяло ответила я, пытаясь сфокусироваться на лице мужчины. В глазах двоилось и плыло.

— Я думал, что хуже ситуация быть не может, но ошибся, — пробормотал Лоймериф и снова меня встряхнул.

— Да не болтай меня, а то голова скоро оторвётся, — пролепетала слабо и попыталась встать.

— Зачем сюда пришла?

— За тряпкой, — буркнула. — Очевидно же.

Дракон тут же начал рыться в кладовке, выуживая необходимые для уборки предметы. Так в моих руках оказались: щётка, небольшой тазик, обмылок и несколько тряпиц.

Подхватив инвентарь, поспешила удалиться. Удивительно, что в этом доме вообще нашлось хоть что-то для наведения чистоты. Окинув кухню скорбным взглядом, решила начать с обеденного стола. Я долго тёрла его щёткой, не жалея мыльной пены. Уже через десять минут работы руки начало нещадно щипать. На нежной коже, не привыкшей к труду, быстро образовались водянки, которые лопнули и сейчас доставляли жуткий дискомфорт. Но деваться было некуда. Или я стану обедом, или покажу, что могу вести хозяйство, и тогда меня не станут есть. К моменту готовности супа как раз закончила обметать паутину.

— А из тебя может выйти толк, — на кухне появился Лоймериф, неся на руках Аннию.

Девочка сонно тёрла глазки и принюхивалась.

— Давай обедать, — дракон усадил племянницу на скамью, подложив ей сразу две подушки, чтобы малышке было удобно есть.

Посуда на удивление оказалась довольно чистой, правда, деревянной. Я же привыкла есть из глиняной, обожённой в печи до глянцевого блеска, либо из серебряной. На той вообще никакие микробы не жили, а здесь…

Промолчав насчёт жуткой антисанитарии, подняла крышку на котелке. Овощи разварились, превратив суп в некое подобие жидкого рагу. Налив сначала хозяевам, плеснула пару поварёшек и себе.

Варево, как и ожидалось, оказалось довольно пресным, но, несмотря на это, малышка уплетала обед за обе щеки. Интересно, этот ребёнок сладости в своей жизни хоть раз пробовал? У нас даже дети крестьян по праздникам получали угощения от батюшки: засахаренные яблоки, петушков на палочке, сухофрукты и баранки в глазури. Иногда папенька даже пряники в мешочки распихивал для семей, приближённых ко двору.

Хлебая безвкусный суп, наблюдала, как Лоймериф перебирает мясо от косточек, накладывая Анние побольше. Себе он оставлял самые жилистые куски.

На ужин у нас осталось совсем немного похлёбки, а других продуктов на кухне я не нашла, поэтому поинтересовалась:

— Что приготовить на ужин?

Дракон усмехнулся, глянув на меня снисходительно.

— Уже научилась кашеварить?

Я букой уставилась на него.

— Принесу скоро, — ответил он, забирая у малышки миску. — А пока вымой, — кинул посуду в тазик. — И за племянницей присмотри. Разговор наш ещё не забыла?

— Нет, — ответила насуплено. Как я могла? Неужели он думает, что дуру домой принёс или жестокую гадину? Разве я могу ребёнка целенаправленно мучить?

На этом мы снова расстались на некоторое время. Пришлось опять заниматься уборкой, хотя с непривычки всё тело уже ломило. Анния следовала за мной по пятам, заглядывая в каждый горшок и корзинку, которые я решила обследовать. У меня появилась идея, но не знала, одобрит ли её дракон. Я искала подходящие ёмкости для выращивания трав. Им особого ухода не нужно — лишь немного земли, воды и солнечного света, в котором здесь недостатка не было. Оно умудрялось даже сквозь пыльные окна светить довольно ярко.

К появлению дракона мне удалось отыскать несколько подходящих посудин и сложить их на кухне в углу. Лоймериф на этот раз принёс двух тетеревов.

— Ощипывать птицу, я полагаю, ты тоже не обучена?

Помотала головой и развела руками. Дракон покосился на мои кровавые мозоли, нахмурился, но промолчал. Лишь вздохнул сокрушённо, а потом повесил над очагом ведро с водой. Через час я познавала премудрости ощипывания птичьих тушек. Самым гадким из этого оказалась вонь от заваренного пера. Меня даже подташнивать начало. На процедуре потрошения я и вовсе хотела смыться, но Лоймериф заставил внимательно смотреть и учиться.

Когда всё было готово, он кинул тушки на стол и приказал обжечь возле огня остатки пуха, показав, как это правильно делать. Если до этого я думала, что меня пытали жуткими ароматами, то сейчас поняла всю ошибочность суждений. Вот когда начался