Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву

не подтолкнуло его нарушить последний приказ своего лорда и совершить сэппуку. Ему потребовался год тяжелого труда и лишений, прежде чем он смог выкупить обмотку обратно, и ничто не позволило бы ему снова совершить подобное богохульство.

— Он не продается, — ответил он, защищаясь.

— Хорошо, — сказала девушка. — Мечи больше не так ценны, поэтому я подумала, что мы могли бы купить его у вас. Но это ваш меч.

Ронин отпустил катану, затем выудил из кармана медную монету. Раскрыв ладонь и посмотрев на нее, он еще раз осознал, как низко пал. Ни в Киото, ни в Эдо, ни даже в Нагое никто не принял бы такую монету. Возможно, боги посмеялись бы над его подарком. С таким же успехом он мог бы набить брюхо, прежде чем начнется испытание. Это было бы, сказал он себе, инвестицией.

— Вот что я вам скажу, — сказала девушка, присаживаясь на корточки так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — У нас осталось немного супа мисо от завтрака. Сейчас немного холодно, но, если вы помолитесь о теплой зиме для нас с помощью этой монеты, в дополнение к своему собственному желанию, я, конечно, принесу вам миску. Что скажете?

— Я был бы бесконечно благодарен, — ответил ронин, склонив голову, чтобы скрыть свой стыд.

— Просто подождите здесь минутку, — сказала она ему, и, поскольку он не поднимал головы, он видел только ее босые ноги, оставившие его одного.

Краем глаза он заметил, как девушка приняла заказ у других посетителей, в том числе у трех воинов, которых он видел раньше, а затем поспешила на кухню. Храбрая девушка, подумал он, как и большинство людей в этой стране, трудолюбивая и щедрая во времена изобилия. Воистину, худший вид людей в Японии — его собственный, сказал он себе.

Он спросил себя, встретит ли он кого-нибудь из своих знакомых в Дзёкодзи. Может быть, кого-нибудь из ветеранов гражданской войны или таких людей, как он, которые пережили только ее окончание. Он знал больше мертвых воинов, чем живых, и к последней категории относились в основном его бывшие враги, хотя с годами такое представление постепенно исчезло. Теперь это были в основном нищие и воины без хозяина, хотя некоторым удавалось поддерживать выгодные отношения с тем или иным лордом.

Пока он ждал свой суп, его мысли, естественно, обратились к соревнованию. Слухи были смутными. Он знал только, что это произойдет сегодня и что Ёсинао Токугава, девятый сын Иэясу Токугавы и младший брат нынешнего сёгуна, будет присутствовать на церемонии в качестве правителя провинции Овари. Говорили о большом призе для победителя, хотя некоторые утверждали, что в этом соревновании победит не один человек. Это мог быть турнир или, может быть, гонка. У высокородных иногда были причудливые представления о развлечениях, а бродячие воины были только рады получить несколько монет или даже горячую еду. Если этого Ёсинао Токугаву позабавит его подхалимство, возможно, он не проведет эту зиму голодным.

— Держите, — сказала девушка, ставя миску с дымящимся супом рядом с ним на скамейку.

— Спасибо, — ответил ронин с еще одним поклоном.

— И, если вы приглянетесь господину Токугаве, возвращайтесь сюда с деньгами. — Она ушла, дружески подмигнув ему, что было совершенно непонятно ронину. Даже когда ему было чуть за тридцать, его все еще называли красивым, хотя в большинстве случаев женщины думали, что смогут выудить из него немного денег, но, конечно, эта девушка думала о нем иначе. В его нынешнем состоянии было не так уж много хорошего. И все же она была щедра, и даже больше, чем он предполагал — он понял это, когда поднес миску к губам и заметил на дне рис. Целый черпак, спрятанный под толстым слоем водорослей. Он мысленно поблагодарил девушку и позволил солоноватому супу согреть рот и пройти по пищеводу. Отдых был недолгим.

— Доброе утро, брат, — раздался скрипучий голос.

Ронин опустил свою миску. Перед ним стояли те же трое воинов, что и раньше, а тот, что был в центре, стоял на шаг впереди своих товарищей. Предводитель был того же возраста, что и ронин, но выше ростом и, очевидно, лучше упитан. Он и двое других, которые могли бы быть друзьями или младшими братьями предводителя, носили двойные мечи самураев — катану и вакидзаси, хотя их качество было сомнительным.

Они не получили ответа от ронина, который просто проглотил содержимое миски одним большим глотком. По своему опыту он знал, что три драчуна никогда не приставали к одинокому воину для дружеской беседы, и он предпочел бы закончить редкую еду прежде, чем они перейдут к своему делу.

— Как я погляжу, вы не любите болтать, — продолжил предводитель троицы, в то время как второй сел на скамью ронина справа от него, рядом с его катаной. — Если, конечно, это не означает, что нужно поболтать с нашей официанткой. Симпатичная малышка, не так ли?

— Как скажете, — ответил ронин, держа пустую миску на коленях, как монах, надеющийся на подаяние.

— Пришли участвовать в соревновании? — спросил тот, что сидел на скамейке.

— Да. Вы тоже?

— Да, — ответил предводитель, скрестив руки на груди таким образом, чтобы ему было легко достать катану. — Слышали что-нибудь интересное об этом?

— Вероятно, не больше, чем вы, — ответил ронин. — Я был в Комаки, когда впервые услышал об этом. Затем появились новые слухи в Нагое. Что вы слышали?

— Ничего особенного, — ответил стоящий мужчина, скорчив гримасу и покачав головой.

— Помимо призов, — сказал младший, впервые заговорив и получив за это суровый взгляд от своего предводителя.

— Призов? — спросил ронин. — В смысле, во множественном числе?

Предводитель троицы прищелкнул языком и одними губами попросил младшего заткнуться.

— Да, похоже, что победителей будет несколько, — все же признал он. — И, согласно слухам, даймё готов быть очень щедрым по отношению к ним. — Последнюю фразу он произнес, сложив большой и безымянный пальцы в круг — известный во всей стране знак, обозначающий деньги.

— Тогда дайте я угадаю, — сказал ронин. — Вы пришли сюда, чтобы завербовать меня в свою веселую компанию, предложив разделить приз. Предложение, от которого вы, конечно же, откажетесь, как только получите приз в свои руки.

— Эй! — выплюнул сидящий, вскакивая на ноги и тут же опуская руку на рукоять меча.

— Если только, — продолжил ронин, — вы не думали ослабить конкуренцию, убрав одинокого претендента еще до ее начала. Какое из них?

Ухмылка предводителя стала еще шире, но ронин угадал в ней злобу.

— По чуть-чуть от обоих, — ответил он, пожимая плечами.

— К несчастью для вас, — сказал ронин, и его глаза стали стальными, — я работаю в одиночку.