Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

— Князь, – обратился к нему слуга, – маркиза напугана?

— Мы не можем вмешиваться в семейные дела маркиза.

Слова князю дались нелегко. Он должен был их сказать. Этого требовали приличия и этикет. Но все внутри этому сопротивлялось.

— Но если с маркизой что-то случиться, сможет ли дом Вэй также преданно защищать границы? Траур в доме генерала нам не нужен.

Князь молча посмотрел на Ляна. Он знал, что хитрец заботится не о маркизе, а о ее служанке.

— Отправь кого-нибудь, пусть подготовят резиденцию. Мы давно не проверяли, как идут дела в уезде.

— А письмо?

— Заберешь так, чтобы никто о нем не узнал.

Лян кивнул. Хань знал, что за письмом слуга отправится лично, но запрещать ему эту авантюру не стал. Все равно нарушит приказ.

— Пойдем, проверим, как дела у маркиза.

Глава 4

Мин-Сю

Передав письмо Мэй, я еще долго сидела за столом, размышляя над тем, что произошло. Теперь я точно знала, что отец пытался со мной связаться, но его письма мне не передавали. А мои… Все послания домой я отправляла через канцелярию маркиза. Раз за разом слуга отчитывался, что письмо отправлено, но ответа не было. Первые месяцы замужества я списывала это на погоду. Север был суров, и письма могли задерживаться. А потом думала, что отец от меня отвернулся. Так, часто бывало, когда дочь выходила замуж и жила вдали от дома. Разрыв с семьей был для меня огромной трагедией. Но оказалось, что все не так.

В письме отец сообщал, что они с мамой ждут нашего визита с маркизом. Что маркиз сообщил отцу о том, что из-за опасений о моем здоровье, мы не можем посетить родительский дом. Муж старался меня изолировать от семьи. Лишить опоры. И, надо признать, в прошлой жизни у него это получилось.

В письме, которое должен был передать генералу князь, я, нарушая этикет и нормы приличия, просила у отца остерегаться маркиза и ни в коем случае не помогать ему. Я не знала, как генерал отреагирует на мои слова. Но молилась, чтобы он к ним прислушался.

Про наложницу упомянула вскользь. Я знала, что эту новость отец может принять как оскорбление. Но сделать ничего не сможет. Формально никаких законов Фэн не нарушал. Но эта информация должна была дать генералу понимание того, в каком положении оказалась его дочь.

Мне бы очень хотелось соврать, написать домой, что я счастлива, и успокоить сердца родных. Но сейчас не могла себе позволить такой роскоши. Женщине без опоры в этом мире выжить очень сложно.

Снова посмотрела на чистый лист и взяла кисть. Второе письмо тоже предназначалось отцу. Только теперь я знала, что он его никогда не получит. Скорее всего, сообщение останется в руках у мужа, или свекрови. Но все равно аккуратным почерком продолжала выводить иероглифы. Никто не должен был заподозрить, что у меня появилась связь с домом. Кисть медленно скользила по бумаге. Слова, наполненные старой болью и отчаянием, рождались сами собой. Ничего конкретного в письме не было. Только поэтичные образы девицы, скучающей по родительскому северу.

Когда тушь высохла, осторожно свернула письмо и поставила личную печать, как делала это сотни раз в прошлой жизни. В этот момент двери кабинета открылись и в комнату вошла Цин-Юэ. Моя вторая служанка.

— Госпожа, – девушка поклонилась и обожгла меня презрительным взглядом. – Ваша верная служанка прибыла.

— Подай чай.

Мое спокойствие заставило ее растеряться. Она уже знала, что маркиз взял наложницу, и ждала от меня соответствующей реакции.

Цин появилась при мне перед замужеством. Отец хотел, чтобы личная прислуга, прибывшая с приданным, повышала статус его дочери. Но с Цин он ошибся. Она влюбилась в маркиза и, чтобы стать его наложницей, начала служить не только мне, но и свекрови. Правда, мать Фэна, не спешила укладывать прислугу в постель сына. Зато Сюэ-Жэнь, через несколько месяцев после брачной ночи, приблизила девушку к себе и позволила стать второй наложницей. Так, она получила не только преданного человека, который знал все мои секреты, но и проявила себя перед маркизом заботливой и добродетельной супругой, которая ставит интересы маркизата выше своих.

Правда, родить ребенка сопернице Сюэ не позволила. Цин беременела дважды. Первый выкидыш случился после того, как лекарь объявил о беременности наложницы. Второго малыша она потеряла уже, когда плод был сформирован. Лекарь маркиза утверждал, что это произошло из-за слабого здоровья наложницы. Муж верил, а Сюэ праздновала очередную победу. К тому времени наложница Жэнь уже имела достаточную власть, чтобы подкупить всех в резиденции.

Служанка подала мне чашку. Я внимательно посмотрела на девушку: белоснежная кожа, идеальные брови, ясные глаза. Она была по-настоящему красива. Природа наградила ее той мягкой, женственной слабостью, которую так любили мужчины.

В прошлой жизни я немного завидовала Цин. Во мне не было и половины той женской мягкости и кротости. Рожденная на севере империи, я могла похвастаться отменным здоровьем, сильным телом и суровостью во взгляде. Мечом и луком я владела лучше, чем кистью или игрой на гуцинь[8]. Это всю жизнь было моим главным проклятием. Попытки быть той, кого хотел видеть муж, свекровь, маркизат и общество стали моей самой главной ошибкой. В тот момент, когда я предала себя, остальные решили, что могут поступить со мной так же.

— Госпожа, – в голосе служанки вернул в реальность. – Как же так?! Как же вы позволили маркизу взять наложницу?! Вы же… Госпожа! Мне так больно за вас!

Мягкие губы девушки сжались, превратились в две тонкие нити. Ей не было больно за меня. Она боялась за себя и хотела убрать Сюэ моими руками. Она видела в ней соперницу, с которой не сможет справиться. А я пока оставалась главной женой. Нелюбимой, но еще значимой фигурой.

— Не волнуйся, – подняла крышечку на чашке и вдохнула аромат самого дешевого чая, который был в этом поместье. Даже в таких мелочах меня пытались унизить. – Господин не сделал ничего, что ему не дозволено.

На аккуратном личике служанки появилась растерянность. Кажется, такой я ее видела впервые. Как Цин только попала под покровительство боковой наложницы, она дважды пыталась меня отравить. Я долго не могла поверить, что отравление было намеренным, пока она не пришла в мой холодный павильон и все не рассказала. Это случилось за три дня до смерти.

— Госпожа, – испуганно позвала Цин, – почему