Спасти сердце дракона. Его тайная целительница - Виктория Чара

И тут ещё эти девицы, которые визжали моё имя и пытались броситься мне на шею. Пришлось выставить охранный контур, чтобы хоть как-то отгородиться от этого безумия.

Проклятье.

Я её упустил.

И теперь внутри снова воцарилась мёртвая холодная тишина.

Но я всё равно её найду.

Глава 4

Когда я добралась до дома, руку жгло уже нестерпимо.

В нашей тесной избушке, откуда за день выветрился утренний чад, было пусто и привычно пахло сушёными ягодами и травами. Праздник, судя по всему, затянулся, и Агнесса с Селией до сих пор не вернулись из столицы. Хоть дух переведу!

Я закрыла за собой скрипучую дверь, прислонилась к ней спиной и на миг зажмурилась, пытаясь переосмыслить всё случившееся и решить, что же делать дальше.

Но мысли почему-то всё время возвращались к дракону, схватившему меня на площади. Его глаза, его руки и… это мощное ту-дух в груди. Что у него не так с сердцем? Или это у всех драконов так?

Чтобы не думать о драконе и наконец привести мысли в порядок, я принялась мерить шагами комнату и рассуждать.

— Итак, что мы имеем? Какие выходы из непростой жизненной ситуации? — спросила я у самой себя и уперла кулачки в бока.

Соглашаться на предложение некроманта отчаянно не хотелось.

— А имеем мы, — отвечала я сама себе, — например, возможность поехать учиться заграницу, но не имеем на это денег, да и страшновато одной. Есть возможность разыскать бабку со стороны отца — она как раз соответствует всем запросам Академии: знатна и богата. Но это мы уже проходили, и ничего не вышло.

В памяти моментально всплыло: мне тринадцать, мы с мамой стоим на пороге бабушкиного особняка после похорон отца. Слуга вынес нам завёрнутые в тряпицу остатки от ее обеда. А бабка вслед ему кричала: «И передай этому нищему отребью, чтоб больше сюда не приходили!».

Мама тогда ничего не сказала. Просто взяла меня за руку и увела.

До сих пор мороз пробирает по коже, как ее вспоминаю. Уж лучше в ассистентки к некроманту.

— Ну и оставался третий вариант — найти доброго самаритянина, который за просто так согласится мне помочь. Там нужно-то — бумажку написать и словечко за меня перед ректором замолвить! А я, когда выучусь, могу всё его семейство до конца жизни бесплатно лечить. По-моему, очень выгодное предложение с моей стороны! Только где же такого найти?

Предплечье снова обдало волной жара.

Я снова вспомнила недобрым словом дракона. Вот же! Кто же так девушек хватает? Жжение стало таким сильным, что меня пробрала крупная дрожь.

Я наконец швырнула сумку на лавку, торопливо стянула плащ и отогнула рукав рубашки до локтя. Поднесла руку к коптящей масляной лампе.

И оторопела на вдохе.

На внутренней стороне предплечья — там, где сомкнулись пальцы Эйдена Риардена, — жил дракон. Тонкие золотисто-медные линии, переплетённые с глубоким чёрным контуром, складывались в силуэт ящера размером почти с мою ладонь. По краям рисунка пробегали живые огоньки.

Пока я его разглядывала, дракон медленно вскинул голову и выдохнул крошечный язычок пламени — и в тот же миг боль прошила руку до самой кости.

Ноги подкосились. Я тяжело опустилась на край старого сундука.

Я не могла даже дышать нормально! Это что? Это метка?

Вот это меня угораздило! Если раньше я думала, что самая большая моя проблема в том, что меня не берут в Академию, то это была не проблема вовсе. Из той проблемы имелось целых три выхода.

А из этой — ни одного.

Драконья метка для меня означала одно: меня лишат магии полностью и навсегда, просто пережгут магические каналы. И браслет-ограничитель покажется детской игрушкой.

Магия — это как рука или нога у человека. Отнять — все равно, что искалечить. И тут уж все равно, насколько прекрасен дракон, который со мной такое проделает.

Девицы вроде Селии, которые мечтают о метках, читали лишь легенды, потому и верят в сказочки про великую любовь. Красивая ложь для наивных дурочек!

А им бы почитать учебник по драконоведению!

Узнали бы, что метка на самом деле означает только одно: девушка физически способна принять магию дракона без вреда для себя. А значит — сможешь выносить его потомство.

Всё. Точка. Никакой романтики!

Сплошная драконья физиология!

То есть теперь вот этот драконище меня изловит и где-то закроет, чтоб не сбежала. И быть мне инкубатором до конца дней.

А впрочем, что ещё делать с запечатанной магией?

От такой безрадостной картины на меня накатила паника. И я решила просто бежать. Прямо сейчас. Побросать в мешок пожитки, сгрести накопленную мелочь — и бежать как можно дальше от столицы.

Рука снова полыхнула так, что кончики пальцев занемели, а перед глазами поплыло.

Я зашипела сквозь зубы и сжала предплечье здоровой рукой.

И эта боль немного отрезвила. Ладно, дождусь Агнессу. Тетка — последний человек на свете, которому я доверяю. Но она единственная, кто может знать, как снять эту пакость. Или хотя бы скрыть.

Или сделать так, чтоб не полыхала огнем каждые пять минут!

А потом — бежать.

Потому что если Эйден Риарден найдёт меня раньше, чем я найду выход, — магии мне не видать никогда.

Глава 5

Агнесса с Селией вернулись глубоко за полночь, когда масло в лампе уже почти догорело. Дверь распахнулась, впуская в дом сырой ночной воздух и их обеих, дышащих густыми винными парами.

Я услышала их приближение ещё со двора: Селия захлёбывалась от восторга и чуть не подпрыгивала на месте.

— Мам, мам! Ты видела? — говорила она, стаскивая перчатки. — Я потрогала его за рукав!

Сестрица, кажется, еще сама до конца не верила, что ей так крупно повезло.

— За руку надо было хватать, — устало, но как всегда практично, фыркнула Агнесса, сбрасывая шаль на лавку. — Иди спать уже. От твоего щебета даже у меня голова разболелась.

Селия ещё что-то недовольно пробормотала, но всё-таки скрылась за занавеской в своей клетушке. В доме сразу стало тише.

От боли в руке меня уже не на шутку мутило. Подселенец то и дело испытывал меня на прочность пыхая пламенем.

Я поднялась со стула слишком резко, и комната качнулась перед глазами, но на ногах я устояла.

— Агнесса... мне нужно с тобой поговорить.

Она даже не обернулась сразу, продолжала выкладывать из корзины покупки — связку пряных колбасок, завёрнутый