Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж - Татьяна Михаль

— Этот цветок пытался тебя сожрать в прошлую среду, – напомнил кот.

— Флора просто... капризная, – сказала, направляясь на кухню.

— Флора – кровожадная тварь! Это растение – твоя самая большая ошибка, Аглая. Она жуткий мутант, её проще и гуманнее было бы просто уничтожить, – заявил Феня, спрыгивая со стола и следуя за мной. – Но раз другого выхода нет...

Мы пришли на кухню, которая всё ещё выглядела как поле боя, и подошли к подоконнику.

В огромном глиняном горшке, возвышалась она, моя Флора.

Лилия, которая когда-то должна была быть просто лилией, красивой, белой, пахнущей терпко, но я, как обычно, переборщила с подкормкой.

Ой, подумаешь, всего-то добавила в землю не только питательный раствор, но и пару капель щепотку боевого усилителя и роста, и, кажется, немного собственного настроения, которое в тот день было очень мрачным, я бы сказала, что даже кровожадным.

В результате Флора вымахала до полуметра высотой, а её белые лепестки местами приобрели багровый цвет.

Стебель покрылся мелкими шипами, а в центре цветка, вместо привычных тычинок, сформировалась пасть с острыми зубами.

Да, я вырастила хищное растение, но я не специально.

И вообще она была моя, и я её любила, даже когда её поливала, а она пыталась откусить мне руку по локоть, всё равно любила.

— Милая моя, – прошептала я и сложила руки на груди, улыбнулась самой обаятельной улыбкой. – Одолжишь мне один свой лепесток? Мне очень нужно.

Флора качнулась, и её листья напряглись, а в центре цветка что-то зашевелилось.

Потом она медленно, с явным удовольствием от процесса, вывалила язык. Он был длинный, тёмно-фиолетовый, а ещё с него закапала прозрачная и ядовитая жидкость.

Капли шипели на подоконнике, оставляя маленькие обожжённые пятна.

— Ну что ты? – я попыталась сохранить дружелюбный тон. – Всего один лепесточек, самый маленький. Ты даже не заметишь его отсутствия.

Потянулась к ней…

В ответ пасть Флоры распахнулась, обнажив несколько рядов острых, как иглы, зубов, и цветок с глухим рычанием попытался цапнуть меня за палец.

Я едва успела отдёрнуть руку.

— Коза ты драная, а не милый цветочек! – рявкнула я, теряя терпение. – Будешь так себя вести, поливать перестану, и ты засохнешь и сдохнешь! Такую жизнь хочешь, да? Я тебе устрою!

Флора замерла.

Потом её лепестки вздрогнули, сжались, а потом, о чудо, один из нижних лепестков, самый маленький и уже начавший желтеть, отделился от стебля и упал на подоконник.

Флора фыркнула с ноткой обиды и отвернулась от меня всем своим цветком. Листья сложились домиком, демонстрируя, что разговор окончен.

— Спасибо и на том, – буркнула, подбирая лепесток.

— Осталась шерсть разумного животного, – напомнил Феня, сидевший на безопасном расстоянии, подальше от Флоры.

Я повернулась к нему.

— Феня, – я сложила руки в умоляющем жесте. – Одолжишь клок своей рыжей шерсти? Пожа-а-алуйста!

Кот посмотрел на меня, потом на лепесток в моей руке, потом на Флору, которая демонстративно покачивалась, всем видом показывая, что ей плевать на нашу драму.

— С тебя дюжина сарделек из колбасной лавки Иваныча, – сказал он спокойно.

— Что?! Да они стоят целое состояние! – возмутилась я.

— Дюжина сарделек, – повторил он, усаживаясь поудобнее. – И я подумаю.

— Феня, это шантаж!

— Это бизнес, детка. Сардельки – и я весь твой. И у тебя нет времени искать другого разумного.

Глава 3

— АГЛАЯ —

— Тут сказано, что база – это чистая энергия. И сам разряд создаётся самой ведьмой в момент эмоционального высочайшего подъёма, – я перечитала строчку в гримуаре в третий раз, словно надеялась, что текст изменится. – Фень, как думаешь, это может сыграть со мной злую шутку?

Мы сидели в лаборатории, единственном месте в доме, где даже я не рисковала нарушать порядок.

Ещё моя прабабушка построила её с особой тщательностью: каменные стены, защитные руны на каждой стойке, стеллажи с ингредиентами, разложенными по банкам в идеальном алфавитном порядке.

Здесь даже воздух был другим. Он был плотным, пахнущим сушеными травами и медью.

Феня сидел на краю бабушкиного рабочего стола из морёного дуба, поджав под себя хвост, и смотрел на меня с выражением мордочки, которое я бы называла «профессор, разочаровавшийся в студенте».

— С тобой даже солнечный лучик может сыграть злую шутку, – изрёк он с уверенностью. – Тут не сказано, что ты должна быть на позитиве. Главное – это эмоциональный подъём! А ты у нас, ох, как мотивирована сейчас! Не то мы дом потеряем!

Он поднял лапу, выпуская когти:

— Во-первых, у тебя три месяца на поиски мужа. Во-вторых, твоя кандидатская база – это кот, почтальон, но он женат и полудохлая лилия с садистскими наклонностями. В-третьих...

— Феня, – перебила кота.

— В-третьих, – продолжил он, не сбавляя тона и не обращая на меня внимания, – я, как главный стратег нашей маленькой команды, утверждаю, что отрицательная мотивация – это тоже мотивация. Злость на дядюшку, жадность до недвижимости и панический страх оказаться на улице – это прекрасное топливо! Бабушка всегда говорила, что гнев плохой советчик, но отличный кочегар. Помнишь?

— Бабушка никогда так не говорила.

— Говорила, я помню. На минуточку, у меня память фамильярная, она закреплена магически. Так что собирайся, Глаша. Тряси своими кудрями. Мы не дом потерять собрались, а по носу щёлкнуть этого уродственника!

Он спрыгнул со стола и, гордо задрав хвост, прошествовал к алхимическому столу, где я уже разложила ингредиенты.

Я подошла следом.

Лепесток Флоры лежал на стеклянной пластине.

Рядом в маленьком блюдце покоилась горстка рыжей шерсти.

Феня смотрел на неё с такой тоской, будто я оторвала у него хвост.

— Да ты хоть знаешь, сколько я эту шерсть выращивал? – проворчал он, проводя лапой по идеально гладкому боку. – Всё время ухаживал, специальный шампунь использовал, расчёсывался каждое утро, а ты её в порошок сотрёшь?!

— Ты сам согласился за дюжину сарделек, – напомнила ему.

— Сардельки – это материальное, а шерсть – это очень личное, между прочим, – заявил он, но от блюдца отошёл, демонстрируя, что сделка есть сделка.

Я взяла ступку и пестик.

Лепесток был упругим и сопротивлялся, когда я начала его растирать. Флора, казалось, чувствовала это, в кухне что-то громко стукнуло, будто цветок со злости опрокинул что-то.

— Ты её только