Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

Второй раз после убийства на чужой территории аристократа его сразу будут брать под наблюдение. Вот только он взял два имени… а значит, после устранения первого, барона Плуситского-младшего, придётся суметь уйти непойманным.

Где-то в Персии.

— Подходи — не зевай, уходи — не страдай. Похвала сладкая, как твои мечты, и кофе чёрный, как твои страдания, — зазывали торговцы на рынке. — Ткани заморские из дальних стран. Вах, молодой человек, подходи-посмотри! Такого товара ты в жизни не видел! Настоящее китайское качество!

— А ну, стоять! Стоять! — поверх толпы орала пара стражников, пытаясь поймать юркого пацанёнка. — Держи вора!

Парнишка лет девяти, запыхавшись, бежал между людьми, сжимая обеими руками кошелёк и затравленно оглядываясь. Вот он в очередной раз обернулся и не заметил, как с другой стороны сильная рука схватила его за воротник и дёрнула в сторону. Он вскрикнул, но звук потонул в крепкой ладони, прикрывшей ему рот.

— Держи вора! — продолжая орать, стражники промчались мимо закутка между лавками. Даже не заметив, как в нём притаилось две тени. А стоило им скрыться в толпе, как мальчишка попробовал выкрутиться, укусил подставленную ладонь и ударил пяткой по ноге спасителя. Вот только все усилия прошли зря. Его взяли за шкирку и повернули.

— Неблагодарный, — с угрозой в голосе, но весельем в глазах проговорил парень лет семнадцати. — Кто же так отвечает своему спасителю?

— Я тебя не знаю! — дёрнулся паренёк и чуть не упал, обнаружив, что больше его никто не держит. — Что тебе от меня нужно?

— С чего ты решил, что мне что-то нужно? — веселясь спросил юноша.

— Он прав. Всем всегда что-то нужно, — проговорил твёрдый голос на исковерканном языке.

Резко обернувшись, мальчик увидел ещё не старого, но крепкого, даже жилистого мужчину, одна рука которого была словно высушена.

— Нам тоже нужно. Уходим, — сказал третий, мускулистый молодой мужчина с цепким взглядом и неестественно светлой кожей. — Этого отпускаем?

— Проводим его до дома и поможем купить еды, чтобы его не обобрали, — весело произнёс юноша. — Мы в ответе за тех, кого спасли.

Глава 2

— Румыния? У них же сейчас множество групп интересов, должны появиться и наши сторонники, — проговорил я, стоя перед интерактивной картой в большом штабе.

Сегодня мы обсуждали два главных вопроса: кто может стать нашим союзником, и кто наши противники. Ответ оказался неочевиден.

— Есть несколько влиятельных родов, которые рады отстранению короля от власти, — ответил Багратион, ставя на карту новые метки. — Но в целом общество сплотилось против нашей агрессии и разрушения исторических памятников. Максимум, чего мы сможем добиться — хаоса внутри власти. И то ненадолго. Полгода-год, не больше. Это если у них не будет стимула объединиться против нас. И тут вы правильно сделали, что заявили о мире.

Мы проигрываем информационную войну почти везде, кроме самой Российской Империи, — тяжело вздохнула Ангелина, пролистывая отчёты. — Все наши репортажи в оригинале тут же удаляются из внешних сетей и появляются только в качестве сатирических разборов. Хорошо хоть дома у нас всё в порядке.

— Это уже великая ваша заслуга, — чуть поклонился Леонид. — К тому же вы не правы. Среди немногочисленных православных общин ваши ролики идут на ура, об этом ещё Филарет позаботился. — К слову, вопрос с новым патриархом тоже пора решать.

— Вселенские выборы? Или просто утвердить туда Иоанна?

— Лучше, конечно, именно выборы. Собрать митрополитов со всего мира, дать им возможность высказаться, — уточнил Багратион. — Пусть православных не миллиарды, но учитывая Грецию и общины староверов — хватает. Миллионов триста в сумме. Только на нашей территории больше ста двадцати.

— Ну, конечно, у нас же не одни православные живут. Есть и мусульмане, буддисты, шаманисты и кришнаиты разные, — перелистывая очередную страницу отчётов, как бы между прочим сказала Ангелина. — Возможно, с ними нам ещё Варвара поможет? Договорится с другими конфессиями?

— В Европе церковь давно не имеет такого влияния, как у нас. Это у нас обострение, — недовольно проговорил Пётр, кучу времени и сил потративший на борьбу с Филаретом. — Даже удивительно, как выросло количество верующих.

— Ничего удивительного, просто грамотная пропаганда не на пустом месте, — поправил его Багратион. — И её нужно использовать насколько это возможно. Если удастся воспитать поколение фанатиков, готовых ради России и православия на всё, это будет неоспоримая победа.

— Главное, чтобы они в процессе не начали отвергать технологии, а то победа выйдет мнимой, а развитие застопорится.

— Это в католичестве книги жгли, не в православии. У нас знания никогда грехом не считались, — напомнил Мирослав Суворов. — На этот счёт можно быть спокойными. А вот дураков хватает в любой конфессии. Такие могут начать и с неуставным рвением в церковь ходить, и богу до разбитого лба молиться — и это проблема.

— Да, перегибов на местах не избежать. Но и ограничивать людей в искренних светлых порывах не стоит. Тем более что примеры трудового подвига мы популяризируем, регулярно показываем в новостях, и это положительно влияет на производство, — заметила Ангелина.

Сегодня обе мои супруги тоже были в зале совещаний, оставив детей на Варвару, не отходившую от малышей ни на шаг. Хоть больше всего внимания уделяла Михаилу.

— По крайней мере, так было в отчётах Инги… — тихо добавила Ангелина.

— Нам всем её не хватает, — вздохнула Мария, не особо интересовавшаяся внешней политикой. Она прекрасно знала свои сильные и слабые стороны, о чём мне недавно напомнила, так что перекладывать на неё подобную ношу я не мог.

— Предлагаю формализовать союз с Болгарией, для ясности и лучшего взаимодействия, — уверенно проговорил Мирослав, разместив фигурку одной из эскадр на точку Софии. — Они послужат нашим опорным пунктом и помогут утвердить передние рубежи в Европе.

— И станут первой целью для удара, как только начнётся война, — возразил Багратион, отодвигая фигурку. — А пока сохраняется условный нейтралитет, они будут вынуждены рассматривать различные варианты. В том числе и союзные. К тому же сейчас у королевы Калимы собственная внушительная эскадра, которую в случае чего тоже можно будет задействовать во время конфликта. Лучше пусть для них будет неопределённость.

— А для нас? — уточнил Мирослав.

— И для нас тоже, но меньшая, — отрезал глава внешней разведки. — С моим сыном вы всегда сможете договориться в последний момент. Но одна Болгария вообще ничего не значит в общей картине.

— А кто значит? — удивился я.

— Кроме нас? Да никто, — неожиданно заявил Багратион. — Но и Лига