Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

– Друг советовал отчего-то не прямо к нему, а в Тхабат направиться, – добавил Имбар.

– Да, верно – но там вас, я полагаю, примут точно так же, как и я сам – у вас хороший амулет с собой, ран Имбар. Искренне надеюсь, что ваши беды получат должное разрешение – и, поверьте, я сейчас искренен, как никогда. Ваш добрый друг, что посоветовал найти меня, почти не водит столь крепких знакомств с людьми, от судеб которых не зависят и судьбы целых стран… Так уж повелось. Я в этом списке скорее исключение, да и не могу сказать, что мы именно друзья. Я ему многим обязан – это да. А дружба предполагает равенство, ран Имбар. Да хранят вас Айулан, если у вас в самом деле беда.

– У меня другие боги, – бледно улыбнулся Имбар. – Но спасибо. Где мне остановиться до нашего отплытия?

– Никуда не ходите! У меня остановитесь. Это даже не подлежит обсуждению. К слову – я совершенно не собираюсь вас ни о чем расспрашивать, так что расслабьтесь. Отдохните перед плаванием, отоспитесь – что-то кажется мне, вам и телесно как-то не очень хорошо, не только на душе.

– Есть такое, – признал Амир. – Чем вас отблагодарить, капитан?

– Разве что своим добрым расположением. С такой грамотой, как у вас за пазухой – вам не требуется больше ничего.

Про себя Амир отметил, что все же стоит потом оставить капитану пару золотых – гаэльские монеты были крупнее крайморских, и их наверняка хватит, чтоб разменять на пригоршню серебра янгорской чеканки. Даже если амис рыцарь предусмотрительно ссудил своего должника суммой на непредвиденное плавание.

Ну а пока… разве что попробовать выспаться – в самом деле, это было неплохой идеей.

В путь тронулись, как капитан и говорил, через день.

Команда на небольшом юрком корабле – «южанин» от судостроения и в самом деле смотрелся странно в этих широтах – была немногочисленна и еще более молчалива, чем их старшой.

Корабельный маг так и вовсе – немой от рождения. Посему «Летящее перо» и его экипаж производили впечатление осторожных, тертых контрабандистов, промышляющих чем-то посерьезнее тхабатских пряностей и самоцветов. «Государственными тайнами, например» – сам себе то ли в шутку, то ли в порядке вполне реального предположения сказал Амир. Но раз его ни о чем не спрашивали – не спрашивал и он.

Двое суток пути – привычное море, да непривычный корабль, слишком вертлявый для притершегося уже к северным ладьям Имбара – были почти бессонными, но и почти бессмысленными. Однообразное, все еще холодное, но уже ярко блистающее под весенним солнцем море впервые не радовало молодого северянина. Заняться чем-то осмысленным вроде чтения не было настроения. А сон не шел из-за качки – хотя в остальном Амир совершенно нормально переносил это бултыхание вверх-вниз. Помогала привычка к полетам – но думать о полетах, недавних событиях и Льюле было больно, и Амир старался не думать.

Ему уже почти начало казаться, что жизнь его, пожалуй, рухнула к ногам сияющими, что морские волны, осколками полной бессмысленности, и сам он теперь обречен болтаться между небом и водой вместе с «Летящим пером» вечно – как мерцающая пленка перехода из Старого мира в Новый встала на горизонте, ровно диковинная стена волшебного ливня.

– Ран Имбар! Мы скоро будем переходить – я бы посоветовал приготовить одежду полегче – у берегов Тхабата сейчас не в пример теплее! – окликнул его Марк.

Амир поблагодарил за совет – это были, пожалуй, первые слова за минувшие сутки между капитаном и пассажиром – но остался на палубе: ему было интересно посмотреть сам переход. Тот показался скорее чем-то обыденным – в меру красивым, но довольно скучным зрелищем.

Пленка-граница беззвучно обволокла корабль мерцающим пузырем – и так же беззвучно вытолкнула на ту сторону. И да, Этвер оказался прав: на стороне Нового Мира солнце оказалось не в пример жарче – а вот море было такое же, как Амир помнил в заливе близ Эллераля. Ну да, цвет южного моря несколько отличается от северного – но это мелочь.

«Почему я стал так глух ко всему, что раньше полагал бесконечно интересным?» – вяло удивился сам себе всадник; даже удивляться не получалось как следует.

Впрочем, Амир знал ответ – всю ту многоцветную гамму восприятия мира ему давала связь с драконом, а собственную живость чувств его сейчас оглушило горе. Но мысль эту он старался отогнать. Выходило не очень, скажем честно. Как бы там ни было – а переодеться, сняв теплые вещи, все же следовало – чем Амир и занялся.

Вторая часть плавания заняла столько же времени, как и первая – но субъективно показалась молодому северянину прошедшей быстрее.

Под конец пути даже бессонница вроде бы оставила его – во всяком случае, когда «Перо» вошло в порт, Имбар-Амир крепко спал.

– Эй, ран странник, – разбудил Амира бодрый голос Марка. – Вставай, приплыли.

Амир протер глаза и поднялся на палубу. Они уже бросили якорь в порту большого тхабатского города, яркого, нестерпимо пестрого и шумного – впрочем, южный город примерно так Амиру и представлялся.

– Арсаг, – пояснил капитан, – Самый крупный тхабатский порт, и при том единственный, что принимает корабли из Старого Мира, в других нам не найти пристани, как ни бейся. Вы знаете, куда идти?

Амир кивнул.

– Говорят, это самый лучший город, чтобы затеряться. Тут даже как-то эллеральскую принцессу чуть ли не целый год искать пришлось!23

– Спасибо, – кивнул Амир, обернувшись. – Не знаю, встретимся ли мы еще – поэтому благодарю вас сразу. Пусть будет благосклонен к вам Отец Океанов24!

Капитан поблагодарил своего пассажира, пожал тому руку – и Амир растворился в толпе. Даже приграничной портовой страже не следовало знать, что в этот раз команда «Пера» привезла на своем борту кого-то, кроме этой самой команды.

«Дорога моей жизни в самом деле слишком резко повернула… удержаться бы» – горько подумал Амир, лавируя меж куда-то торопящихся людей.

Не успел молодой северянин сделать и десятка шагов, как его окликнули:

– Амис странник из страны холодных фьордов? Кажется, мое чутье сегодня работает особенно хорошо. Если у вас с собой есть некое письмо с серебристой печатью – то я определенно жду именно вас.

Глава 12. Ложь во благо

Амир обернулся на голос – и встретился лицом к лицу с мужчиной средних лет, почти полностью закутанным в просторный легкий плащ: под такими плащами-покрывалами, как молодой северянин успел заметить, здесь разгуливали многие. Не из скрытности, а из нежелания подставлять немилосердно жгучим солнечным лучам открытую кожу и голову, пусть даже прикрытую круглой аккуратной шапкой с плоским верхом – вот как у стоящего напротив. Под плащом-покрывалом на человеке, окликнувшем Амира, была традиционная для жителя тхабатского города одежда – невысокие сапожки с заправленными в них складчатыми штанами из мягкой ткани да затейливо расшитый по запахивающейся стороне полукафтан из светлого шелка. Под ним виднелась яркая васильковая ткань нижнего слоя одежды. Шапку же венчало короткое, но пышное белое перо, прикрепленное к низкой тулье красивой брошью. Что же до лица незнакомца – оно было до странности обычное, если не принимать в расчет пока что кажущуюся непривычной взгляду северянина южную яркую смуглость. А так – ну что запоминающегося на этом лице с гладко выбритым подбородком и тонкой полоской ухоженных усов отметить? Разве что пытливый взгляд темных глаз из-под чуть тяжеловатых век – и все. Нос – обычный, у каждого второго прохожего такой, губы ни толстые, ни тонкие, подбородок с ямкой – тоже часто встречается у здешних мужчин. Примечательная обыкновенность, одним словом. Разве что одет все же, как человек весьма хорошего положения, а это уже хоть о чем-то, да говорит.

– Да, вы правы, такое письмо у меня есть, – медленно произнес Амир, чуть поклонившись. – Меня зовут Имбаром, я…

– О, не стоит, не стоит, амис Имбар, так торопиться! Речи о делах – а у нас с вами любые речи так или иначе будут о делах, увы – лучше говорить под крышей, отдохнув с дороги, смыв с себя корабельную пыль и морскую соль, испив чашу чего-то терпкого и ароматного – по вашему вкусу, прохладного или же наоборот, горячего, и зажевав все это квадратиком рассыпчатой пахлавы… Не торопитесь. Люди с Севера всегда излишне прямы, как я посмотрю, но всему свое