Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

– Значит, так, герр вервольф, – заявила она уже без всякого намека на прежний дурашливый тон. Сейчас голос ее звучал по-деловому сухо и, вкупе с веснушчатой детской мордашкой, даже жутковато. – В нескольких шагах от меня, по левую руку – прекрасный осиновый пень. Сейчас я воткну в него вот эту штуку и немного ослаблю «Ловчую сеть». Соблаговолите принять человеческий облик. Я даже отвернусь, чтобы вас не смущать. Только предупреждаю: без глупостей. Во второй раз я воспользуюсь каким-нибудь менее безопасным для вашей шкуры заклинанием. Например, выверну ее мехом внутрь!

Она действительно отвернулась, а когда повернулась вновь, перед ней уже стоял молодой человек лет двадцати пяти, одетый в грубый наряд из кожи. В его лохматой шевелюре застрял мелкий растительный мусор, из прокушенной нижней губы на небритый подбородок стекала тонкая струйка крови, а во взгляде желтых глаз, устремленных на победительницу, сквозила лютая ненависть пополам с нескрываемым страхом.

– Ишь, глазищами-то сверкает! – насмешливо заметила девочка. – Так бы и съел бедное дитя! Как звать-то тебя, такого грозного?

– Вольфганг Грау, – буркнул оборотень.

– Очень приятно, – девочка сделала безупречный книксен. – А мое имя… ну, скажем, Малютка Бо-Бип. То есть, конечно, оно совсем не такое, но ты же не ждешь, чтобы я назвала свое настоящее имя первому встречному вервольфу?

– Мне все равно, – пожал плечами Грау. – Ты ведь все равно меня прикончишь.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что много слышал о тебе, Владычица Тюке[17]. Жалость тебе неведома.

– Ой, как интересно. Я-то думала, ты просто решил полакомиться нежным мяском невинного ребенка, а оно вишь как обернулось… И ты, зная, кто я, осмелился на меня напасть? Смело. Безнадежно глупо, но смело. Но вот с чего бы такое внимание к моей скромной персоне? Что-то не припомню, чтобы за последние сто лет моя дорога пересекалась хоть с одним оборотнем. Ну же, Вольфи, расскажи лучше сам. Если ты и впрямь слыхал обо мне, то должен знать: я все равно вытяну из тебя все, что мне требуется. Так что давай сделаем это наименее неприятным для тебя способом.

– Это был заказ.

– Та-ак! Что ни шаг, то все чудесней! И кто же этот безумец, у которого хватило наглости заказать меня?

– Фрау Хольда.

Глаза названной Владычицей Тюке сузились.

– Старая мерзавка! – прошипела она. – Неужели она наконец поняла, что Шварцвальд становится тесноват для нас двоих? Или просто решила проверить, хорошо ли я затвердила ее науку?

– Мне она не рассказывала, – дернул уголком губ оборотень.

– Догадываюсь. Не хватало еще, чтобы моя выдающаяся бабка докладывалась воняющим псиной недоумкам!

Прежде чем Вольфганг подумал, он яростно зарычал, показав чересчур крупные для простого человека клыки. В тот же миг невидимый удар опрокинул его на спину с такой силой, что захрустели кости.

– Ах ты, блохастая тварь! – Нога девочки с отнюдь не детской силой наступила на горло распростертого вервольфа. – На кого зубы скалишь?!

Рычание перешло сначала в бульканье, потом – в натужный хрип. Лицо Вольфганга побагровело, глаза вылезли из орбит. Казалось, еще чуть-чуть – и с ним будет покончено, но в самый последний момент Тюке передумала и убрала ногу.

– Стоп! – задумчиво произнесла она, – а не в этом ли все дело?.. Эй, ты! Что ты должен был принести старой ведьме в доказательство моей смерти?

– Хрустальный флакон, который ты носишь на шее, – прохрипел Грау.

– Я так и знала! – торжествующе воскликнула девочка. – Ну конечно, карге нужна моя капля живой воды. Свою-то она потратила давным-давно, лет шестьсот назад. А потом вспомнила о родственниках.

Тетки мрут и сестры мрут,

Для племянниц гроб несут.

Только каплей не своей

Старость обмануть трудней.

Что за чудная игра:

Дочек убивать пора!

Из этих самых дочек моя матушка была старшей, и тем не менее – или именно поэтому – продержалась дольше всех. Теперь, значит, бабуся опять стала дряхлеть и решила, что настал мой черед. Что ж, как ни жаль мне своей чудесной капельки, но такого случая избавиться от милой родственницы больше может не представиться.

С этими словами она достала из-под воротника платья тонкую серебряную цепочку с граненым флаконом из горного хрусталя размером в фалангу детского мизинца. На дне его маслянисто переливалась опалесцирующая жидкость. Рывок – и цепочка лопнула.

– Все должно быть достоверно, – пробормотала Тюке. – Старуха бы ни за что не поверила, что он способен расстегнуть замок своими лапами. – Кинжал! – не глядя на вервольфа, приказала она, вытягивая руку.

Вервольф молча повиновался. Тюке подцепила притертую пробку флакона лезвием и осторожно извлекла ее. Потом закатала рукав платья и едва прикоснулась кинжалом к запястью, что-то еле слышно шепча. Из пореза выступила одна единственная крупная капля крови и застыла, похожая на ягоду клюквы.

– Нет ничего страшнее, чем родная кровь, заклятая на убийство, – пояснила Владычица, приставляя открытый флакон горлышком к ранке.

Еще несколько непонятных слов, и капля крови скользнула внутрь, мгновенно смешавшись с содержимым флакона.

– Готово! – торжествующе воскликнула Тюке. – Держи! Отнесешь это Фрау Хольде, да не вздумай рассказать ей о нашей маленькой шутке, слышишь?! Иначе в мире не найдется такой муки, которой я не подвергну тебя, когда поймаю.

Подождав, пока вновь ставший волком Грау скроется в кустах, колдунья некоторое время смотрела ему вслед, а потом принялась вырезать кинжалом причудливую фигуру на мху.

– Зло с добром играют в прятки, —

бормотала она, —

Значит, в мире все в порядке.

Кто б ни выиграл в день прекрасный,

Приз вручаем шапке красной.

Трут и огниво нашлись все в той же корзинке… хотя чего там только не было! Не во всякой драконьей пещере, омуте водяного или сокровищнице кобольда можно было сыскать столько удивительных и опасных вещей, сколько в корзинке Тюке из Шварцвальда. Уже через несколько минут на полянке горел небольшой костер, и вряд ли стоило удивляться тому, что от его пламени, походившего на причудливый сиреневый цветок, по земле расползались во все стороны колючие веточки инея. Тюке вновь запустила руку в корзину и бросила что-то в огонь – то ли пучок седого мха, то ли спутанный моток ниток, то ли клок длинной шерсти – и молниеносно отвернулась, защищая глаза от нестерпимо яркой вспышки. А когда спустя тридцать ударов сердца повернулась вновь, на месте костра стояла мощная коренастая фигура.

– Привет тебе, Владычица Тюке! – пророкотал низкий голос, звучавший немного невнятно из-за длинных желтоватых клыков, выдающихся из-под нижней