Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир

И вообще! Если я с недосыпа пересолю лазанью, то словлю депрессию.

Обратно до ресторана я добрался до приключений, действительно смог уснуть, а утром наступило утро. Не такое приятное, к слову, как мне бы того хотелось. Первым делом я почувствовал, что у меня почему-то мокрая ступня, а открыв глаза обнаружил Оборванчика.

Кукла сидела у меня в ногах с листочком и ручкой в руках, и обильно капала слюной.

— Твою жешь… Оборванец! — крикнул я. — Ты как сюда попал⁈ Я же вчера засунул тебя в ящик! А тот ящик в ещё один ящик и цепями обвязал! Ты как выбрался-то вообще?

Оборванчик не ответил.

— Дай сюда, — я выхватил листочек, чтобы посмотреть, что он там намалевал и тут же присвистнул. — Ничего себе…

Кукла зачем-то зарисовала мои татуировки. С какой-то нереальной страстью к мелочам перенесла каждую линию и каждый завиток на бумагу.

— И зачем? — спросил я.

А ответ опять тишина.

— Какой-то ты чушью занимаешься, — вздохнул я и скомкал листочек. — Может, тебе лучше букварь подарить? Или на курсы рисования записать, раз ты так любишь калякать? О! Точно! Придумал! А может быть мне тебя к Венецианке отправить?

Кукла едва заметно дёрнулась. Едва заметно, но я уже научился считывать все эти микродвижения.

— Во-о-о-от, — улыбнулся я. — Попался. Значит, чем-то тебя всё-таки можно пронять.

Оставив тряпичного болвана в луже собственных слюней, я встал, оделся и спустился вниз принимать у Петровича смену.

— Петр-Р-р-Р-рович! — почему-то сегодня я испытал резкий прилив нежности к домовому. Схватил его в подмышечный захват и хотел было взъерошить волосы, но вспомнил что рука-то у меня одна. А потому… отпустил.

— Совсем больной? — уточнил домой, одёрнул рубаху и повёл меня показывать заготовки. В конце концов заявил, что умотался за ночь и собирается спать, а мне пожелал хорошей смены.

— Иди-иди… так, — я мысленно прикинул фронт работы.

Прикинул, а потом вдруг понял, что сперва нужно доделать одно дельце. Вышел в зал, подошёл к Венецианке и сказал:

— Синьорина, здравствуйте. Кажется, я просил вас переехать в соседний зал и объяснял, что там без вас вообще никак. Восхитительная оправа, смею заметить с уникальным причалом, ждёт не дождётся свой бриллиант. Прошу вас. Пожалуйста.

Тут мне показалось, что Венецианка на картине… подмигнула, что ли? Или показалось? Или нет? Общение с неодушевлёнными предметами накладывало свой отпечаток, но в идеале я этим искусством до сих пор не овладел.

Ладно… значит, возвращаемся к работе. Новое кафе я переделал не только в зал для гостей, но и помимо прочего в небольшую кладовку. Чтобы не бегать туда-сюда-обратно мимо гостей с продуктами, что как бы противоречит всяким правилам сервиса, туда я перенёс именно сыпучку. Крупы, сахар, соль, консервы кое-какие. Всё, что можно отщипнуть для работы, и потом не возвращаться в течении дня.

Так вот именно туда-то я и направился. Взял чек-лист продуктов, чтобы набросать закупку и…

— О! — остановился прямо на пороге. — Прекрасно выглядите, синьора! — сказал я Венецианке и немного поклонился. — Рад, что вы прислушались к моим рекомендациям и переехали так быстро. Благодарю!

А дальше весьма довольный собой двинулся дальше, но-о-о…

— Стоп.

Обернувшись, я присмотрелся к картине повнимательней и понял, что это НЕ МОЯ Венецианка. Та, что висит в основном зале, была написана в тёплых тонах — волосы она красила то в рыжий, то в каштановый, а ещё в «кадре» всегда присутствовало что-то типа камина или кирпича или золотого украшения или… ну понятно, короче говоря.

Эта же Венецианка была холодной и черноволосой. Да и лицо! Даром что в карнавальной маске, но что же это я? Свою собственную Венецианку не узнаю?

— Твою-то мать, — выдохнул я. — Это вообще как так-то?

Я подошёл и потрогал раму. Старая, деревянная, с искусной резьбой, но всё равно — другая. Другая Венецианка, не моя, не та, которую я просил переехать в новый зал, а новая и непонятно откуда взявшаяся!

— Артуро! — тут раздался голос Джулии за спиной. — Ты чего тут так долго возишься? У нас ЧП! Посудомоечная машинка стала плохо работать! Смотри, вернула мне грязный бокал! Прямо с остатками помады чьей-то! Ты посмотри-посмотри!

Я обернулся посмотреть на бокал, но не успел оценить степень загрязнения. Проследил лишь за тем, как он выскальзывает из рук кареглазки, падает на пол и разбивается вдребезги.

— Да ладно⁈ — широко-широко распахнув глаза сказала Джулия. — Их что, теперь две⁈ — а затем, кажется, вывихнула челюсть.

— Ага, — кивнул я. — Вот и я думаю, что это замечательно. Теперь в каждом зале будет своя Венецианка. Гармония, симметрия, все дела.

Вернувшись на кухню, я конечно же думал о картинах и их природы.

Две Венецианки. Две звезды, две светлых повести. Одна тёплая, другая холодная, день и ночь, огонь и ледышка. Надеюсь только, что они не размножаются со скоростью открываемых мною заведений, а то ведь так и до беды недалеко. Будут появляться в каждом ресторане, и что мне потом с ними делать? Эдак обесценятся ведь!

А хотя… есть одна мыслишка.

Отложив нож, я снова вышел в зал и подошёл к Венецианке номер раз. Посмотрел ей прямо в глаза, а потом взял и вытянул вперёд проклятую руку.

— Смотри, что у меня есть, — сказал я. — Видишь вот эту штуку, а? Она призрачные корабли обращает в бегство, и туман разгоняет, так может… испугаешься, а? Может, на тебя тоже подействует?

А в ответ тишина. Венецианка смотрела на мои зловещие татуировки с явным равнодушием. Ни испуга, ни интереса, ни намёка на то, что она вообще что-то заметила. Плевать ей было на чёрную метку.

— Ну ладно, — я засунул руку обратно в карман.

На других аномалиях работало, а вот на ней почему-то нет. Ну… как минимум я попытался, верно?

С момента старта социальной программы, мы с кареглазкой открывались на час раньше. Ну… чтобы успеть обслужить всех бездомных. И потому стоило мне лишь щёлкнуть замком, как в зале появился первый гость. Джонни.

Вот только совсем не тот Джонни, которого я запомнил! Конкретно этот был мытый, бритый, аккуратно причёсанный и одетый в новое модное пальтишко, которое на мой вкус было ему чуть великовато, но… в любом случае разница — небо и земля!

Вот только почему-то, не смотря на все свои