Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

живое тело, и самое большее, таким ударом можно порвать ткань, которой он обвязан. К удивлению принца, Цзинвэнь издал пронзительный вопль, будто ему впрямь попали по самому дорогому, и схватился за место удара.

Но было поздно. Линвэнь пинком сорвала белую повязку, закрывающую бёдра статуи, Се Лянь бросил быстрый взгляд и увидел, что под белой тканью… ничего нет.

Каменное изваяние было обнаженным, однако ниже пояса не оказалось того, что там должно находиться.

Выходит, это статуя-кастрат!

Се Лянь подумал: «Статуя изображала евнуха!»

Подобные статуи часто встречались в усыпальницах чиновников и знати, являлись погребальными предметами с крайне тяжёлой иньской Ци. И впрямь хороший выбор для переселения призрака. Но какая ирония! Цзинвэнь проиграл женщине, до сих пор мелочно помнил обиду, и в итоге пристанищем для мужского божества стало изваяние оскоплённого раба!

Линвэнь расхохоталась:

— То-то я смотрю, вы задыхаетесь от ярости! Вот в чём всё дело! И это мне не достичь подобных высот? А каких высот вы теперь можете достичь, в таком-то виде? Хотела бы я взглянуть! Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Ткань, прикрывающая стыд, оказалась разорвана, и Цзинвэнь вышел из себя — схватил Линвэнь за волосы и заорал:

— Закрой рот! Чем тебе гордиться?! Неизвестно, сколькие чиновники трахнули тебя, чтобы ты смогла доползти до теперешнего положения! Сейчас же извинись передо мной!

Кажется, он вырвал Линвэнь клок волос, и всё же она стерпела боль — не стала молить о пощаде и, тем более, извиняться.

Пэй Мин вмешался:

— Ты правда Бог Литературы? Ни о каких манерах и изяществе не может идти и речи! Да базарные бабы, и те бранятся приятнее!

Се Лянь про себя застонал, боясь, что Цзинвэнь в порыве гнева задушит обоих пленников, поэтому вскинул руку и позвал:

— Эй! Успокойтесь! Совершенный Владыка Цзинвэнь! На самом деле! Никакой разницы, есть ли у вас то самое или нет! Правда!

Цзинвэнь, одной рукой держа Линвэнь, другой прикрывая пах, взревел:

— Ложь! Никакой разницы, говоришь?! Сам попробуй обойтись!

Се Лянь искренне заверил:

— Правда! Поверьте мне! У меня… конечно, он есть! Но! Всё равно что нет его! Потому что я из тех самых!

Принц вновь преподнёс себя в качестве примера.

На этом моменте Цзинвэнь немного остыл.

— Из которых?!

— Ну… из тех! Вы понимаете! Пусть у меня он есть, но я им никогда не пользовался! Кхм, честно говоря, не важно — мужское божество или женское, или… иное божество, это лишь бренное тело, не стоит так упорно…

Цзинвэнь перебил:

— Раз ты считаешь, что разницы нет, отрежь его, а я погляжу.

Се Лянь молча застыл.

Цзинвэнь тут же добавил:

— Ты же сказал, что разницы нет? Лицемер! Очевидно, что ты сам им очень дорожишь, так что нечего заговаривать мне зубы! Думал, я послушаю твои утешительные речи, горько заплачу, раскаюсь и исправлюсь?! Я тебе не мальчик! Не желаешь отрезать, не страшно! Я отрежу ему!

Он указал на Пэй Мина.

Пэй Мин оторопел:

— Ты что, мать твою…?!

Плохо дело. Пускай многие желали бы отрезать генералу Пэю то самое, Се Лянь не хотел бы, чтобы это в действительности случилось здесь и сейчас.

Принц торопливо воскликнул:

— Совершенный Владыка Цзинвэнь! Да, после вашего падения Линвэнь притесняла вас, и в этом была не права. Но ведь и вы когда-то её притесняли, поэтому теперь в расчёте! К чему идти на крайние меры?! — отвлекая внимание противника, Се Лянь незаметно отпустил Жое, чтобы лента подобно змее заползла за спину Цзинвэня.

— В расчёте? Не так быстро! Ты как раз напомнил мне, о чём я хотел как следует расспросить эту мерзавку! Наньгун, ты приложила руку к падению государства Сюйли?

Народ Сюйли вознёс Цзинвэня на божественный постамент, государство являлось основой его статуса. Если основу разрушить, это станет серьёзным ударом для божества, даже может привести к падению с Небес. Поэтому весьма разумно, что Цзинвэнь подозревал Линвэнь. Она же смолчала на его вопрос.

Цзинвэнь закричал:

— Говори! Это был твой подлый замысел?! Я так и знал, что это ты! Наверняка! Иначе Сюйли не исчезло бы так быстро! Всё из-за тебя, коварная дрянь! Уверен, ты убила того слабоумного генерала!

У Се Ляня мелькнула мысль: «Линвэнь ничего не сказала, а ты уже сам себе ответил… Погодите, что? Какого генерала?»

Линвэнь вдруг тихо засмеялась. Если бы Цзинвэнь не вселился в каменную статую евнуха с застывшим лицом, наверное, давно скрежетал бы зубами от злости.

— Что смешного? — спросил он.

Линвэнь приподняла голову и тихо сказала:

— Знаешь, что будет, если в его присутствии назвать его слабоумным?

Цзинвэнь ещё не успел ничего понять, как свитки, что связывали Линвэнь, оказались разорваны. Сквозь обрывки метнулась рука, облачённая в чёрное, которая накрыла ладонью темя каменной статуи.

Не успев больше ничего сказать, Цзинвэнь застыл, а по грубо вылепленному лицу поползла трещина, затем ещё одна, ещё…

Три коротких треска — и всё его тело рассыпалось мелкими обломками!

Линвэнь же, избавившись от пут, осталась стоять над грудой каменной крошки, окружённая клубами чёрной Ци.

Так значит, «древнее государство», о котором говорится в легенде о Божестве парчовых одежд, — это государство Сюйли, а Бай Цзинь был выходцем из его народа.

Приведя мысли в порядок, Се Лянь услышал голос Пэй Мина, всё ещё крепко связанного бумажными свитками:

— Линвэнь? Постой!

Линвэнь приближалась к нему, шаг за шагом. Се Лянь припомнил её слова, сказанные Пэй Мину ранее — «ты ему очень не нравишься», и подумал: «Плохи дела, неужели она собирается устранить свидетеля?»

Линвэнь, не останавливаясь, ласково заговорила:

— Бай Цзинь, Цзинвэнь уже мёртв. Все его слова — полнейший бред, ничего подобного не было.

Похоже, уговоры не подействовали, и она обратилась к Пэй Мину:

— Старина Пэй, я ничего не могу сделать. Он услышал слова Цзинвэня о том, что ты — мой любовник, и теперь непременно желает твоей смерти. Ваше Высочество, окажите содействие!

Напоминание не потребовалось — Се Лянь уже разрезал путы Пэй Мина мечом, и тот прыжком поднялся в воздух. Принц и генерал покинули пещеру, вернулись на поверхность и посмотрели вниз. Линвэнь кулаком нанесла удар туда, где ранее лежал Пэй Мин. В стороны разлетелись камни, мощью удар оказался ещё страшнее, чем те, которыми принц осыпал землю, пытаясь их отыскать!

Се Лянь призвал Жое, лента обвилась вокруг его запястья. Пэй Мин принялся разминать кисти — всё-таки был связан довольно долго. Опухоль на левой руке немного спала, но не исчезла — теперь предположительное количество покусавших его ос снизилось ровно в половину.

— Чтоб тебя, меня ни за что…

Не дав