Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Ничего, сегодня День Сошествия, запалят проклятых, да и помягчеет Бровастый, смилуется над нами, многогрешными.

– Опять философствуешь, Жак? – обернулся к сплетникам шедший первым и чуть прищурился.

– Да, брат Реино, мы рассуждали о промысле Доримана, – смиренно ответил шрамастый Жак.

– Истинно так, – покивал, осеняя себя знаком меча, его напарник и перехватил поудобнее мягкий мешок.

– Потом размышлять будете, когда проклятых на площадь Костров для очищения доставим, а пока под ноги лучше смотрите. Если опять с лестницы свалитесь, три смены у меня в подземелье служить будете.

Парочка «философов» только вздохнула и промолчала, принимая заслуженный укор. Следовавшие за сплетниками жрецы, те, кто слышали разговор, заухмылялись.

– Что-то тихо у них сегодня, – нахмурился Реино. – Уснули, что ль, лодыри? Надо будет проверки вам ночные устроить.

Сзади скорбно завздыхали. Видно, немало любителей придавить ушко нашлось в рядах Очищающих, не брезговавших таким времяпрепровождением и на дежурстве. Но завздыхали все-таки больше для вида. Похоже, жрецы были почти уверены, что их начальник на такую подлость не способен.

– Может, драконы из клеток выбрались да и схарчили их всех на ужин, а тех, кто уцелел, на завтрак доели, – схохмил вихрастый молодой жрец со злым ехидным лицом.

– Цыть, Люка, – безошибочно определив острослова, беззлобно ругнулся Реино, поднимая повыше свою лампу.

– А что? Там и одного Филиппа троим на ужин вдосталь, – со смешком поддержал Люка товарищ. – Столько отборного мясца!

– Фарон, раз ты самый языкастый, бегом вниз, глянь, где там ночная стража, и назад с докладом, – распознав очередного остроумца, дал задание приостановившийся Реино.

– Да, брат, – радуясь выпавшему шансу поразмяться, откликнулся длинноногий, черный как галка молодой жрец, отобрал лампу у Люка, вручил ему взамен свою острогу и, растолкав отряд, ринулся вниз, ловко, как горный козел, прыгая по ступенькам.

Очень скоро Фарон, бойко сигая через две ступеньки разом, прискакал обратно и со слегка озадаченной физиономией заявил:

– Брат Реино, лучше вам самому на все посмотреть. Они там странные какие-то!

– Идем, – не вдаваясь в расспросы, скомандовал жрец и ускорил шаг. Остальные, на сей раз не разводя тары-бары, покорно припустили следом.

Первое, что увидел Реино, была широко распахнутая не по уставу дверь в караулку, второе – валяющаяся вповалку ночная стража в полном составе – все десятеро. Коллеги по жреческому цеху были недвижимы, и, если б не царящий над всем этим безобразием стойкий запах спиртного, жрец всерьез испугался бы за них.

– Пьяны мертвецки, – брезгливо констатировал мужчина после нескольких тщетных попыток растолкать хоть кого-нибудь. Жрецы если и открывали глаза, то взгляд их был пуст, как у новорожденного младенца, столь же мутен и абсолютно бессмыслен. Вялые движения лишены всякого представления о координации.

– Как же они вдесятером умудрились ужраться вусмерть с семи кувшинов? – удивился Люка, проявив фантастические математические способности.

– Может, с собой принесли или чью заначку растормошили? – подсказал кто-то знакомый с уловками стражи и тут же захлопнул рот, натолкнувшись на стальной взгляд Реино.

– Клянусь Драконом, как протрезвеют, отдам я их на растерзание жрецу-хранителю тюрьмы! Чтоб я еще когда вас, негодяев, покрывать стал! – ругнулся жрец и, в последний раз окинув взглядом «поле пьяни», приказал: – Ладно, потом этих олухов, Дориманом в колыбели оплеванных, приласкаем как следует! А пока, Мало, Фарон, Дюран, делайте что хотите, но попытайтесь привести этих недоделков в чувство. Остальные со мной, надо проверить заключенных и забрать семерых. Люка, доставай список Сенто. Жак, готовь с Виньо балахоны последнего очищения. Жюль, коил прихвати, может, понадобится.

– Да, брат, – дружно откликнулись жрецы в духе патриотического рапорта «слушаюсь, товарищ командир» и потопали вслед за Реино в коридор с камерами заключенных. Честя упившихся коллег, ничего не сделавших к их приходу, жрецы шли вперед, освещая себе дорогу во мраке слабыми, но зато выдержанными в религиозных традициях лампами.

– Правильный человек, жаль, что священник. Из него мог бы выйти толк, – коротко оценил Эсгал действия Реино и одобрительно кивнул. Пусть жрец играл сейчас в другой команде, но принципиальный воитель привык всегда оценивать противников по достоинству.

– Посмотрим, что они предпримут дальше, – тонко улыбнулся маг, любивший следить за движениями человеческих душ в кризисных ситуациях.

Решив, что жертвы уже достаточно углубились в коридор, Лукас прищелкнул пальцами, выпуская из рук следующую нить, сдерживающую заклятие. Пространство между склизкими старыми стенами – безмолвными, покорными свидетелями нескольких веков страданий и боли – заполнил звук. Казалось, он лился отовсюду и ниоткуда, сокрушая вечное безмолвие, дробя сами камни, врываясь свежим ветром в застоявшийся воздух подземелья. Начавшись с одной громкой торжествующей ноты, от которой жрецы вздрогнули, как от удара током, он все ширился и ширился, превращаясь во властную, дивную музыку. Как только мелодия обрела полную свободу, в камерах, где содержались узники, вспыхнул яркий, ослепительный радужный свет, жгущий привыкшие к полумраку глаза. Пульсация его волн, изливающихся в коридор, слилась с ритмом мелодии.

– Лукас, ты – гений. Жан-Мишель Жар отдыхает, – восхищенно выдохнула Элька. – Но где ты раскопал симфонию Бетховена? Эти «та-та-та-там» ни с чем не спутаешь, даже при моем отсутствии слуха.

– Мне не знаком маг по прозвищу Жар, мадемуазель. А музыка эта с кристалла фонотеки комнаты отдыха, я не знал, что автор родом из вашего мира, но мне показалось, она вполне соответствует моменту, – скромно улыбнулся мосье Д’Агар, наслаждаясь комплиментом, и занялся следующим номером шоу.

Жрецы, оглушенные музыкой и ослепленные светом, сквозь наворачивающиеся на глазах слезы увидели, как в первой из камер с трудом привстал и потянулся к радужному сиянию, отражающемуся в его удивительных глазах, исхудавший грязный мужчина-дракон в обносках камзола. С радостной улыбкой на потрескавшихся губах он приветствовал свет как долгожданного друга.

– Я иду к тебе, Дориман! – ликующе воскликнул оборотень, когда от пульсирующего радужного сгустка к нему устремился расплавленно-белый луч света. Как только луч коснулся узника, его охватил радужный ореол, и дракон с возгласом: «Свободен!» – исчез из узилища. На загаженные каменные плиты пола с глухим звоном упали пустые кандалы.

Замершие при виде чуда жрецы, бормоча молитвы о спасении, попятились было в сторону спасительной лестницы наверх, но были остановлены властной, пусть и слегка хрипловатой командой собравшегося с духом Реино:

– Куда? Чего испугались? Это только музыка и свет! Идем вперед! Мы должны это видеть!

Долг и привычка к повиновению возобладали над страхом, и люди двинулись дальше. Один за другим на всем протяжении пути команды жрецов из запертых камер, ускользая из цепей словно