Огни из Ада - Макс Огрей

как будто его снизу резко дернули за лапы. Второй брат-близнец подхватил инициативу и тоже стал бить по холмикам. Это напоминало детскую игру, в которой нужно успеть стукнуть молоточком по шарикам, выскакивающим из отверстий. Близнецы так увлеклись, что совсем забыли, зачем сюда пришли.

– Хватит, – строго сказала Огнива развеселившимся братьям. – Продолжайте копать.

Близнецы сразу же прекратили веселье и с серьезными лицами взялись за работу. Новые кротовьи кучки перестали появляться, и ничто больше не отвлекало их.

– Вот видишь, Максик, – сказала Огнива. – Не очень большая помощь от животных в этом вопросе. Нужна аккуратность, даже деликатность. Так что пусть близнецы немного поработают лопатами, у них это гораздо лучше получается.

Макс согласился и продолжил молча наблюдать за работой. Когда яма стала настолько глубокой, что близнецы в нее поместились в полный рост, Саня крикнул:

– Принцесса! Мы наткнулись на какие-то трухлявые доски!

Макс подошел к краю ямы и заглянул внутрь. Братья расступились, чтобы освободить обзор.

– Мы совсем близко, – сказала Огнива, не отрывая взгляда от досок на дне ямы.

Максим посмотрел на Огниву. В глазах ее горел огонь, а на губах блуждала едва заметная улыбка.

– Похоже, что это деревянный пол часовни, – предположил Макс.

– Да, но нам нужно глубже, – взгляд Огнивы выражал нетерпение.

– Нужно найти люк, ведущий в подвал, – поддержал Максим.

– Нет! Это очень долго. И так вскроем этот гнилой пол.

Огнива провела рукой над досками, отчего они вспыхнули, будто облитые бензином. Края ямы осветились желто-красным огнем. Высота пламени достигала почти края ямы, но огонь совсем не обжигал двух братьев, которые стояли на тех самых горящих досках. Они с неподдельным интересом наблюдали за процессом. В их широко раскрытых глазах отражалось играющее пламя. Доски трещали и прогорали очень быстро, превращаясь в черные угли, испещренные ярко-красными и желтыми прожилками.

В какой-то момент доски достаточно сильно прогорели, они не смогли больше держать вес двух человек, и пол под близнецами провалился. Не успели братья понять, в чем дело, как уже лежали в погребе бывшей часовни. Доски потухли так же быстро, как и загорелись, теперь они валялись черными углями вокруг близнецов.

Саня и Леха встали на ноги и принялись отряхивать одежду, стуча по ней ладонями. Леха поднял голову вверх и на высоте метров пяти увидел Огниву с горящими глазами, стоящую рядом с Максом.

Там, куда упали близнецы, царила кромешная тьма, только сверху шел поток солнечного света, ограниченный стенками выжженного люка.

– Что там? – крикнула Огнива братьям.

– Ничего не видно. Тут очень темно, да еще свет сверху ослепляет, – ответил Леха.

– Ждите, я спускаюсь, – ответила Огни и взглянула на Макса.

– Что? – сразу же спросил Максим. – Как я туда спущусь? Лестницу же не взяли с собой, а тут довольно высоко.

– Отойди-ка, я сама, – с ухмылкой ответила Огнива и отодвинула Макса в сторону.

Макс сразу же вспомнил первую встречу с близнецами. Огни тогда тоже отодвинула Макса и завладела его телом, а он со стороны наблюдал за избиением. Какое все-таки это странное чувство: тело твое, но пользуешься им не ты. А еще казалось, все началось так давно, а на самом деле – только вчера утром.

Молодой человек сделал шаг в сторону, на его место встала Огнива. Теперь он видел себя со стороны. Тело Максима чуть присело, готовясь к прыжку. «Не понимаю, как вообще это работает, – размышлял он, наблюдая за этими движениями. – Вот стою я, готовый прыгнуть. Но и тут стою я, наблюдающий за собой со стороны». И конечно, Огнива слышала эти мысли. Она повернулась к Максу, подмигнула и с улыбкой произнесла:

– Смотри мозг себе не сломай.

Огнива прыгнула вниз и так мягко приземлилась, что некоторые кошки могли бы позавидовать. Макс смотрел на «себя» сверху, а его тело, которое теперь стояло рядом с близнецами, смотрело на него снизу. Еще Максим заметил, что у этого тела, помимо нехарактерной для него кошачьей грации, появился призрачный прозрачный хвост – хвост Огнивы.

– Теперь ты, – сказало тело Макса своему хозяину голосом Огни.

Максим почувствовал сильный рывок вниз и не успел моргнуть, как оказался внизу в своем теле. Он оглядел себя, похлопал руками по бокам и осмотрелся. Рядом стояли братья-близнецы и Огнива – все трое улыбались. Видимо, их развесило замешательство Макса.

– Здравствуй, тело. Я по тебе скучал, – с иронией произнес Максим и обхватил себя руками.

Он крутился по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но ничего, кроме густой черноты, невозможно было увидеть. Он поднял лицо навстречу солнечным лучам, освещающим дно пятиметровой ямы. В голове всплыла жуткая картина: он лежит на дне глубокой могилы. Из-за перспективы ее высокие и ровные глиняные стены сужаются кверху, образовывая узкое горлышко, которое кто-то может закрыть. И тогда он останется один в этой холодной глубокой яме.

– Не драматизируй, Макс, – вывела его Огнива из разрушающего мысленного потока.

Он тряхнул головой, отгоняя жуткие мысли, и сказал:

– Что делаем дальше? Я пока что ничего не вижу.

Огнива взяла в руки кончик своего хвоста и дунула на него, после чего хвост загорелся, и она спокойно опустила его на землю. Коснувшись пола, хвост воспламенил один из угольков. Огнива провела тыльной стороной ладони над огнем, будто отгоняя его от себя. Пламя стало разбегаться тремя ручьями. Центральный, который был шире других, отправился прямо в глубину подземелья. Правый и левый растеклись в разные стороны под небольшим углом, отдалившись от центрального ручья на метр, изменили направление и потекли параллельно. Когда все три достигли противоположной стены, они остановились, ярко освещая помещение.

Глава 25. В подвале

Оглядевшись, Макс увидел, что они оказались в начале небольшого зала, примерно четыре на шесть метров, с двумя колоннами по центру. Высокий полукруглый арочный потолок из красного кирпича, стены, потемневшие от времени, – тоже аккуратной кирпичной кладки. Теперь стало очевидно, что полусгнившие доски, на которые наткнулись близнецы, и есть люк в подземелье. К стене кто-то заботливо прислонил деревянную лестницу со ступенями, примотанными толстой бечевкой. У левой стены, той, что ближе к пруду, стоял заплесневелый деревянный стол с двумя придвинутыми к нему табуретками. На столешнице, сплошь закапанной свечным воском, были видны вырезанные ножом неразборчивые надписи. В дальнем углу той же стены тянулась похожая на молнию длинная трещина, из которой едва заметным потоком стекала и уходила под землю вода.

Остальные стены, абсолютно пустые, не представляли из себя ничего интересного. Разве что у самой дальней стоял деревянный стеллаж, весь покрытый паутиной. На нижней полке теснились стеклянные банки с проржавевшими крышками. Содержимое банок вызывало у Макса отвращение. Похоже, что когда-то это были соленья и варенья, которые со временем испортились. В одной из банок сквозь мутную желто-зеленую жидкость виднелось нечто похожее на заплесневелые огурцы. В другой, видимо, хранились соленые грибы, теперь выглядевшие как слипшийся комок бурой слизи. На некоторых банках вздулись крышки, из-под которых давно вытекла и затвердела густая субстанция. Видимо, когда-то это было варенье. Только одна банка выглядела так же, как, вероятно, и сто лет назад, за исключением толстого слоя пыли на стекле и крышке, – это банка с медом.

На средней полке стеллажа лежало несколько связок тонких свечей, которые использовались для службы в часовне. В другой секции стеллажа были обычные толстые свечки в деревянной коробке. Рядом с ними – аккуратно сложены несколько запечатанных упаковок и два открытых коробка спичек. Также на полках можно было увидеть старые подсвечники, куски мыла, чернильницы, несколько книг в твердом переплете. На самой верхней полке лежала пара стопок черной одежды, правда, толстый слой пыли сделал ткань серой. Рядом находилась церковная утварь: кадило, чаша на длинной ножке, серебряная ложка, крестики различных размеров на цепочках, плоское блюдо. Остальные отделения стеллажа пустовали, кроме верхнего, в самом конце справа. В нем лежал большой матерчатый сверток.

Братья-близнецы разошлись по противоположным