Змеелов - Даха Тараторина

Ирга густо покраснела.

– Я и так справилась! – неловко буркнула она. – Да что уж… учи.

Он сел, переплетя ноги узлом, и хлопнул ладонью по земле перед собой.

– Иди сюда.

Ирга подчинилась, но, едва устроилась, колдун обхватил её за пояс и подтянул так близко к себе, что она спиной ощущала холод, исходящий от его груди. Холод ощущала, а биение сердца – нет.

Змеелов скользнул пальцами по её плечам, локтям, запястьям, затем с нею вместе наклонился к сложенным веткам. Пламень в самом деле зародился, но пока лишь где-то под животом у колдовки. Он положил её ладони на ворох веток.

– Закрой глаза и прислушайся. Мы в лесу, Безлюдье здесь повсюду. Оно в земле и в воздухе, оно бежит по твоим жилам. – Шёпот скользил по шее, смешиваясь с каплями воды, стекал за ворот рубахи, щекотал грудь. – Чуешь?

Ирга едва разомкнула губы.

– Да…

– Теперь позови его, как пса. Позови и хватай покрепче!

От его тела веяло холодом, зато сама Ирга превратилась в уголь раскалённый! Всё вдруг стало пламенем – её кровь и кожа, редкие капли дождя, просачивающиеся сквозь ветви, сырая земля под бёдрами, дерево в кострище.

– А теперь хватай и хлебай его силу, сколько успеешь!

Словно дикий зверь в азарте сражения, колдун прикусил её шею зубами. Ирга охнула, руки её затряслись… «Хватай!» А как схватишь Безлюдье, коли оно повсюду? Или блоха, сидящая на спине у пса, может гордиться тем, что оседлала мохнатую тварь? Безлюдье было повсюду, оно и было всем. Дождём, ветром, землёй, деревом, самой Иргой. Оно хлынуло через тело колдовки наружу и…

– Ты что творишь?!

Ирга открыла глаза. Сложенная для костра древесина в самом деле вспыхнула, но не голодными рыжими языками огня, а нежными зелёными листочками.

– Да уж, – Змеелов силился скрыть изумление, но выходило плохо. – Учить тебя придётся долго.

Колдун будто и сам наполнился живительной силой, которую по незнанию призвала Ирга. Острые скулы обрели цвет, морщины разгладились, грудь стала вздыматься чаще, как если бы дыхание наконец перестало приносить ему боль. Стало заметно, что когда-то он был красив той мужской красотою, что заставляет баб рвать друг другу космы и совершать глупости с благословения ночного светила. Ресницы его дрогнули, и Змеелов признал:

– Но ты можешь стать хорошей колдовкой. Если будешь слушаться.

Он провёл ладонью над зазеленевшими ветвями и те, повинуясь безмолвному приказу, вспыхнули. Алые языки слизнули едва проклюнувшиеся нежные листья.

Когда пламя вошло в силу, Змеелов вынул из костра ветку покрупнее и, касаясь ею травы, обошёл лагерь. Незримая черта повисла в воздухе. Ирга подошла пощупать, но колдун строго велел:

– Чтобы за круг ни ногой до рассвета, поняла?

– А если…

– Коли живот прихватит, за шалаш зайдёшь.

Ирга вспыхнула.

– Да я про…

– А больше тебе ходить в чащу не за чем. Уяснила?

Ирга поджала губы и кивнула.

***

– Ну что ты мельтешишь? Сядь!

Сам Змеелов устроился у костра так близко, что, казалось, бледная кожа его должна обуглиться, а Ирга в самом деле носилась вокруг: то снедь из торбы, что сунула волхва, разложить, то ещё сухих дров притащить да от влаги спрятать, то просто взад-вперёд пройтись, вглядываясь во мрак, шарахающийся от огня. И всё чудилось, что Лихоборья темнота глядит в ответ.

– Хочу и мельтешу. Тебе жалко, что ли?

– Жалко. Мешаешь.

– Чему? Не шибко ты занят.

Со стороны выглядело, словно колдун и вовсе дремлет. Веки смежил, ладони положил на землю. Да только глаза под опущенными веками двигались быстро-быстро, а тонкие пальцы впивались в траву – не спал.

– Занят.

– Чем?

Девка поправила сползшую с рогатин одежду: что можно снять без стыда, они повесили сушиться, потому Ирга ходила в нижней рубахе, а Змеелов остался в одних портках.

– Колдую.

– Выдумал тоже! Сам ведь говорил: раз-другой Безлюдье позовёшь, кони двинешь!

– Говорил.

Сырые ветви в костре потрескивали и нещадно дымили, рыжие всполохи лизали грудь Змеелова, располосованную шрамами, и его впалый живот. Он всё ещё был худ и бледен, но…

– И что же? Врал?

Колдун нехотя открыл глаза и повернулся к Ирге.

– Нет, – устало вздохнул он. – Ты вылечила меня.

– Я?!

– Ну не вылечила… Лечишь. Твоё колдовство… отчего-то оно не забирает жизнь, как моё. Оно рождает её. Быть может, ты мила Безлюдью или таков твой дар от рождения, но каждый раз, когда ты ворожишь или… кормишь меня…

– Оттого ты больше на покойника не похож! – догадалась Ирга. – И верно Айра говорила: хорошо поемши никакая хвороба не пристанет!

– Поэтому, – сдерживая досаду, добавил Змеелов, – иди грибов собери или ещё чего. А мне не мешай.

– Вот ещё! Все грибы за чертой, а там Лихобор! Меня сожрёт кто-нибудь!

– Да ты сама кого хошь… А, ладно.

Ирга села рядом и подтянула к себе разложенную на торбе снедь. Отломила кусок хлеба, кинула в огонь, сотворив благодарственный знак в воздухе. Ещё кусок отложила – в лесу оставить.

– Стало быть, когда у самого сил нету, ты меня учишь колдовству, а как только появились… Нет уж! Рассказывай, что и как делаешь. Не то твоя ученица снова натворит дел. И как знать, не нарочно ли!

Он прикинул, каких бед от неё ещё можно ждать, и счёл за благо согласиться.

– Ладно. Только дай сначала пожрать.

– На. Лежит же всё… Вот хлеб, вот лук, яйца, рыба…

– Нет, ты положи одно на другое и подай.

– Ишь, чего удумал! Ты, никак, дитё?

– Я колдун. И твой учитель. Делай как говорю. Положи и подай. – Подумав, он поправился: – Нет… Лучше с рук меня покорми.

Ирга глаза выпучила. Она с рук разве что козлят малых кормила, когда у ихней мамки молоко пропало. Брала удой у соседки, обмакивала пальцы и давала сосать. А тут мужик взрослый!

– Ты, никак, ополоумел?!

– А ты, никак, учиться раздумала?

Ирга прикусила язык. Отломила кусок щуки, положила на хлеб.

– Не подавись только, – хмуро пожелала она.

– Там кости.

– Ну вынь!

– А ты мне на что?

Сцепив зубы, Ирга взялась за рыбину.

– А охотник ты так себе, – пробурчала она.

Змеелов насупился.

– С чего это?

– Вон в шрамах весь. Небось, хорошо бы охотился, цел бы остался.

Колдун невольно прикрыл шрам у сердца.

– Это… не от охоты.

– От чего же тогда?

– Со шкодливой кошкой повздорил, – отрезал он. – Твоё дело жратву готовить, а не лясы точить. Где там моя рыба?

Ирга скрипнула зубами.

– Да на! Подавись.

Змеелов нахально ухмыльнулся.

Кончив трапезу, он потянулся, как сытый кот.

– Доволен?

– Нет. Теперь бы