Пришествие Короля - Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

class="p1">Во-первых, вот что. Может, это кольцо и принадлежит супруге принца Эльфина, ибо по красоте своей оно весьма подходит ее руке. Но, как вы видите, на этом мизинце оно сидит, как новый обод на разбитой бочке.

Во-вторых. Принцесса имеет обычай подстригать ногти раз в неделю, прежде чем отойти ко сну. Это я очень хорошо знаю, поскольку на мне лежит обязанность прятать обрезки там, где ведьмы и духи не смогут их найти. А на этом пальце ноготь — прошу заметить — не стригли по крайней мере месяц.

В-третьих. Пожалуйста, посмотрите поближе — да передайте по кругу, ежели пожелаете. Этот палец принадлежит той, кто часто месит ржаное тесто. Вот, посмотрите, кусочек теста и сейчас застрял под ногтем. А теперь поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по моему мнению, принцессы Острова Могущества не слишком часто работают на кухне. Или среди женщин двора Деганнви в Гвинедде принято по-другому?

Эта выходка вызвала внезапный взрыв хохота среди собравшихся владык Кантрер Гвэлод, до которых дошло, что дело может повернуться вовсе не так, как им поначалу показалось. Король Гвиддно выпрямился в кресле, изумленный, а Эльфин устремил на меня выжидательный взгляд. Даже епископ Серван оторвался от воспоминаний о том, как много лет назад дьявол пытался соблазнить его под яблоней у входа в его пещеру в пустыне Фиф. Рин маб Мэлгон сердито нахмурился.

— К чему ты клонишь, малыш? Ты что, думаешь, я не знаю, с кем лежал я уста к устам и чьи белые руки обнимали меня эти три ночи?

— Вот именно, — ответил я. — Вижу, ты соображаешь куда быстрее, чем мне поначалу думалось. Ты очень ошибся, когда решил, что с тобой на ложе была целомудренная супруга принца Эльфина. Может, и не так уж близко разговаривал ты с этой женщиной, как хочешь нас в том уверить, раз ты так мало о ней знаешь?

Я повернулся и подмигнул принцу Эльфину. Румянец вернулся на его щеки. На лице его была странная смесь недоверия и облегчения Люди Севера выли от смеха, в то время как спутники Рина сидели мрачные и озадаченные. Да и самому мне нравились мои собственные нахальные ответы, хотя в таких обстоятельствах не так уж и трудно показаться умным.

Принц Рин яростно огляделся по сторонам и замер, увидев входящую в зал принцессу. Величественная и холодная, одетая в лучшее свое платье, она мерной поступью шла посредине зала. На ней был плащ спокойного голубого цвета, скрепленный на груди золотой застежкой, золотые волосы рассыпались по плечам. Она была воистину прекрасна — и телом, и умом, и мудростью, и нарядом, и целомудренностью, и благородством своим. Все собрание затихло — можно было бы услышать, как иголка падает с крыши на пол. Рин маб Мэлгон изумленно смотрел на нее, и вид у него был более чем просто глуповатый, когда она, словно лебедь, проплыла мимо него, не удостоив его ни единым взглядом, и подошла к мужу.

— Ты желал, господин мой, — тихо сказала она, хотя расслышали все, — чтобы я надела нынче вечером окаймленную золотом Мантию Тегау Эурврона?

С этими словами она обняла его за шею и, положив голову ему на плечо, ч го-то зашептала ему на ухо. Как же ему повезло, подумал было я, хотя сорокалетнему холостяку нечего предаваться развратным мечтам. Вздох прошел по залу короля Гвиддно, когда все, подавшись вперед, увидели, что на руках принцессы не то что ни одного пальца — ни одного ноготка ни на волосок не убыло!

— Что все это значит? Что тут за колдовство? — возбужденно вскричал принц Рин. При этих словах некоторые испугались, поскольку верно сказано: «Владыка — что камень на льду». Но пока наследник престола Гвинедда гневно озирался по сторонам, выискивая повод для оскорбления, его взгляд, как и взгляды прочих, упал на колыхавшиеся занавеси, что закрывали вход в комнату принцессы. Там стояла служанка ее Хеледд. Она слегка покраснела под взглядами полутора сотен пар глаз.

Но не на ее довольно хорошенькое личико смотрели люди, а на перевязанную левую руку. Нетрудно было заметить, что на ней недоставало мизинца, и, пока она тихо шла по устланному камышом полу к своему обычному месту за креслом своей госпожи, за нею волной катился смех, словно прилив, покуда все, от короля Гвиддно до рабов, что вносили в зал чан с медом, не похватались за бока от неудержимого хохота. Воспользовавшись случаем, королевские шуты влетели в зал и стали скакать перед сиденьями князей. Они начернили лица и накрасили губы так, словно люди из-за Срединного Моря, и их кувырки, скачки, и броски, и перевороты развеселили и развлекли людей Севера к воинов Гвинедда.

Один лишь принц Рин продолжал хмуриться, резко сев на свое место. Но когда его люди волей-неволей присоединились ко всеобщему веселью, он понял, что тут уж ничего не поделаешь Вскоре ему пришлось забыть об обмане, жертвой коего он пал, и о глупом положении, в котором он оказался[39].

Действительно, были веские причины для того, чтобы не доводить дела до вражды между ним и принцем Эльфином. Во-первых, во Вратах Гвиддно находился Талиесин, глава бардов. Не раз и не два Рину показалось, что поэт в насмешливой задумчивости посматривает на него, и он очень боялся, что получит такую хулу, что от нее выскочат у него на лице три нарыва — стыда, позора и поношения. Во-вторых, он опасался гнева своего отца, короля Мэлгона, если к празднованию Калан Май вернется он ко двору в Деганнви, оскорбив короля Гвиддно Гаранхира, с которым в ту пору король Мэлгон Гвинедд желая заключить дружбу. Наконец (и причина эта не была малой) он припомнил, что три ночи, проведенные в опочивальне принцессы, совсем не были неприятными, кто бы ни спал с ним. Когда же принц заметил, что яркие карие глаза Хеледд смотрят на него отнюдь не холодно, он окончательно решил, что долгой зимой может быть и более приятное времяпрепровождение, чем вражда с грозными людьми Севера.

Принц Рин маб Мэлгон учтиво заявил перед всем собранием, что теперь он уверен в своей ошибке.

— Я тоже кое-что понимаю в законах, — заявил он, с загадочным видом подмигнув мне, — и, как я понимаю, дело обстоит так. Не сомневаюсь, что служанка принцессы поклянется в том, что рассказанное ее госпожой — правда, а закон гласит: «У девицы — девять языков, и потому ей следует поверить». Прав ли я, о законник?

Придворный законник одобрительно кивнул, открыв было рот, чтобы напомнить не один