Сянци. Имя зверя - Тим Волков

Баожэй не ответила.

Вместо этого томным голосом заговорила:

— А помните, как когда-то я была желанной гостьей в ваших покоях?

— Это было всего лишь раз, Баожэй, — тихо заметил Император, украдкой поглядывая на дверь. Та была закрыта. — И мы уже об этом говорили, много раз говорили. То, что случилось… было ошибкой. Всего лишь ошибкой. Я прошу, забудьте об этом! Раз и навсегда!

— Не могу забыть, мой дорогой Император, каждую ночь вспоминаю ту жаркую ночь, — Баожэй входя в глубже в комнату и присаживаясь на кресло.

— Я прошу вас, госпожа Баожэй, уйдите прочь. Я неважно себя сейчас чувствую, еще вы тут со своими… воспоминаниями. Идите, прошу! Слишком поздно.

— Я пришла по делу, — голос Баожэй внезапно стал холоден.

Во внутреннем дворике дворца залаяла собака и послышался злобный вопль, похожий на звук, какой издают кошки, когда им наступают на хвост. Император вздрогнул, глянул на окно, потом в сердцах сплюнул под ноги. Злобно спросил:

— По какому еще делу? Какие могут быть дела в столь поздний час? Все терпит до завтра, тогда и приходите, согласно часам приема.

— Это дело отсрочки не терпит, — Баожэй сомкнула ладони, словно собираясь помолиться. — Ведь для некоторых завтра может и не наступить.

— Что вы имеете ввиду? — с тупым удивлением спросил собеседник.

— Вы слишком стар, мой Император, — глаза Баожэй хищно заблестели. — А вдруг вы сегодня ночью умрете?

— Что⁈ — вскричал старик. — Я немедленно позову стражу! Они изрубят тебя за такие слова на куски!

Император принялся махать над головой кулаками и топать ногами.

— Не горячитесь, мой Император. Я вам не угрожаю. Я просто говорю то, что думаю. Впрочем, как и всегда.

— Грязная стерва! — не выдержал Император. — В твоей голове всегда такой бардак и грязь, что и слова словно жирные грязные пальцы мажут душу.

— Как вам будет угодно. — снисходительно ответила гостья.

— Сумасшедшая старуха!

— Не отрицаю ни первого, ни второго. Да, помутнения случаются, но порошки лекаря Хэо отлично справляются с этим, нужно только вовремя их принимать. А касательно старухи — да, действительно, не я молода, но моложе вас. Сил у меня еще достаточно.

— Вы пришли похвастаться этим? — побелев от злости произнес Император. — Что ж, хорошо, можете возвращаться обратно к себе.

— Подождите выгонять меня, мой Император, я еще не сказала самого главного.

— Чего же?

Старик уставился на сидящую.

Баожэй молчала.

Грациозным движением, какие бывают только у кошек, она встала и подошла к кровати Императора. Ладонью пригладила шелковые перины. Почти мурлычущим голосом произнесла:

— Как всем нам известно, мой милый сын Фанг находится в коме. Печальные события, приведшие к столь не радостным событиям, нам также известны. Считаю, что и на вас частично лежит ответственность за произошедшее.

— Что⁈ Да как ты смеешь…

— Не горячитесь. Это действительно так. Именно вы не предусмотрели всего. Спихивать вину на других бессмысленно. Ваши слуги выполняют ровно те приказы, которые вы им даете и глупо винить их в том, чего они не сделали, потому что они беспрекословно исполнили ваше молчание. Именно вы не дали команду своим слугам проверить всё, и даже такие маловероятные варианты, как вмешательство потусторонних — или неведомо каких еще, — сил. И в результате имеем то, что имеем. Наследника престола нет. А Император уже слишком стар, чтобы управлять Провинцией. На юге страны кипят бунты. Гибнут люди.

— Я… вы… — Император от ярости даже потерял дар речи. — Я вас…

— Поэтому я пришла к вам с предложением.

— С каким еще предложением?

— Все очень просто, — Баожэй присела на край кровати. — Я, на правах матери, становлюсь регентом наследника. Проводите церемонию, передавайте престол Фангу, как и было изначально задумано, а я, до времени пробуждения и выздоровления своего сына, буду регентом. Вы же — отправитесь на покой, сможете наконец спокойно отдохнуть. Хотите, могу дать вам какую-нибудь не пыльную должность?

— Ты хочешь править Провинцией? — спросил Император и внезапно рассмеялся.

— Не вижу ничего в этом смешного.

Император звонко хохотал, закинув голову назад и держать за живот. По щекам текли слезы.

— Ты совсем с ума сошла, Баожэй! Немедленно отправляйся к лекарю и проси, чтобы отсыпал тебе двойную порцию порошков. И как я сразу не догадался что у тебя сейчас помутнение? Так складно говорила. Править Провинцией — вот ведь смех! Неужели сегодня полнолуние?

— Я не шучу, мой Император, — холодно произнесла Баожэй. Уголок ее рта едва заметно дергался, женщина пребывала в ярости и с трудом сдерживалась. — Иного выхода нет. Ты слишком стар.

— Да, стар, — внезапно переменился в лице Император. Голос его зазвучал как труба — низко и страшно. — Но не сошел с ума, в отличие от тебя, чтобы передавать бразды правления страной какой-то безумной старухе.

— Тебе столько лет, мой Император, а ты как был глуп, так и остался таким, — произнесла Баожэй, с отвращением поглядывая на старое сморщенное тело, белеющее из распахнутого халата.

— За такое оскорбление полагается смертная казнь.

— Твои угрозы не запугают меня, Император. Мы оба знаем, что ты не тронешь меня. Иначе и сам вместе со мной отправишься на плаху — за связь с женой собственного брата.

— Ах ты стерва!..

Старик направился к сидящей.

Баожэй даже не дернулась, лишь лениво остановила его одним взмахом руки.

— Успокойтесь, мой Император. Вы слишком много нервничаете. Вон и глаз у вас начинает дрожать. В кувшине вашем заварен белый улун, выпейте его, успокойтесь.

Император потянулся было к кувшину, как вдруг одернул руку.

— Отравить меня хочешь?

— Нет. Поэтому и пришла к вам в открытую. Хотела бы — давно отравила.

— Сколько же в тебе грязи! — прошептал Император, устало садясь в кресло. — Эта самая грязь и отравила тебе разум.

Баожэй молчала.

— Ты ведь все подстроила, тогда? Сама опоила меня на том званом ужине, потом под видом проводить до покоев, соблазнила. И на протяжении всех этих лет пользуешься моей минутной слабостью. И ведь кристалл правды с собой захватила — значит изначально все спланировала. Не будь у тебя этого кристалла, с помощью которого можно подтвердить нашу связь, я бы