Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Министр ошибался. Минерва мало что поняла из объяснений, но разговор был очень полезен. Она уловила главное: Айзек Флевин — идеальный человек на свою должность. Чрезвычайно умный фанатик науки, равнодушный к практическому миру. Ум и одержимость были залогом его успеха. А безразличие ко всему, кроме чистого знания, давало защиту: лорд-канцлер никогда не заподозрит Флевина в интригах и не снимет с должности. Прекрасно! Осталось проследить, чтобы министерство науки получало достаточно финансирования — и за эту сферу можно быть спокойной.

Министра путей Мире повидать не удалось: он ездил по стране со срочной инспекцией разрушенных рельс и мостов. Что косвенно было хорошим признаком: он предпочел нелегкую зимнюю поездку дворцовым праздникам — значит, ответственно подходил к делу. Мира запланировала встречу, едва он вернется, и перешла к министру двора.

С ним увиделась среди цветов. Дамская зала для танцев была повреждена попаданием из требушета. «Дамский праздник» — чудесная потолочная фреска со змеями — к счастью, не пострадала. Но в стене возникла немалая дыра, которую сейчас, наконец, заложили камнем. Сырая штукатурка зияла темным пятном и требовала маскировки. Решено было закрыть пятно цветами. Но цветы лишь на одной стене смотрелись бы нелепо, потому стали украшать всю залу. Управлял работами главный декоратор, министр двора приглядывал за ним, а ее величество проявила естественный для девушки интерес к цветам — и тоже оказалась рядом.

Десятеро слуг были наряжены в ливреи под цвет стен — чтобы стать незаметными и своим видом не мешать восприятию композиции. Они таскали с места на место цветочные горшки и вазы, расставляли по полу, поднимали на разную высоту. Главный декоратор гонял их взмахами указки и нервными покриками:

— Азалии — туда! На фут выше, на ярд правее. Белые хризантемы — справа у портьеры. Желтые хризантемы — слева от окна… Нет, левее, точно под песчаной змейкой! Вот, верно… Нет, не то, гармония отсутствует… Замените азалии на… ммм… попробуем пионы в лазурной вазе.

Цветы, ждущие своей очереди на пробу, тянулись четырьмя шеренгами от стены до стены. Они напоминали пехоту перед боем. Нет, скорее, знатных рыцарей: все разномастные, каждый в геральдических доспехах своего дома.

Министр двора — гордый старичок с бакенбардами — прохаживался вдоль шеренг, пришаркивая ногами в остроносых туфлях с пряжками. Он говорил с таким сильным столичным акцентом, что не оставалось сомнений: министр родился в Фаунтерре, вырос в Фаунтерре, умрет в Фаунтерре и после смерти попадет обратно в Фаунтерру.

— Ваше величшество, как видите, фсе идет прекрассно! Зала станет гораздо, несрафненно лучше, чшем до войны! Ушше зафтра ваше величшество будет плясать среди этой крассоты! Ла-лай, ла-лай, ла-лай-та-та…

Он напел несколько тактов и мелодично пошаркал каблуком по паркету.

— Очень хорошо, я довольна, — молвила Мира, несколько сбитая с толку. — Но не скажете ли…

— Кхонешно, вы доффольны! — воскликнул старичок. — Кхакая девушка не порадуется танцам? Кафалеры — там, дамы — напротиф, все в блеске и злате! В трепетном ошидании — кто ше подойдет, кто пригласит?.. А огни сверкают, музыка поет — ла-ла-ла-лай, ла-лай, ла-лай-та-та!..

Он крутанулся на месте, опрокинул горшок с фиалками, выдохнул:

— Прелесс-сно!

— Простите, сударь, не скажете ли: во что обошлись казне все эти цветы? Наверное, очень недешево: ведь зима! Их закупали в парниках или доставляли с крайнего Юга… Сотни эфесов?.. Тысячи?..

— Ах-хх! — старичок взмахнул рукой. — Разница ли?.. Не берите ф голоффу, ваше величшество! Я не думаю о цене, и вы не думайте. Только красота идет в расчет! Деньги — пф-фф!..

— Но где вы их берете?

— Лорт-канцлер велит мне делать красоту, и я делаю. Лорт-канцлер знает толк в красоте — да! Я беру сщета и передаю лорту-канцлеру — фсе, будет оплата.

— А откуда лорд-канцлер берет деньги на оплату счетов? Вероятно, из казны?

— Разница ли, ваше величшество?..

Мимо них рысцой пробежала четверка слуг.

— Треноги по сторонам двери!.. — кричал главный декоратор. — Из треног — вьющиеся розы. Пустим их по дверным косякам…

Споро зазвенели молотки, вбивая в косяк крохотные гвоздики.

— Сударь, я согласна: красота — важнее денег, красота — фсе. Но голодные мещане на улицах, солдаты, гниющие от ран в госпиталях, — разве это красиво? Меня коробит, когда вижу…

— Так не смотрите, вашше величшество! В госпиталь — зачем? Вы молоды, здоровы — не надо в госпиталь! Там ф-фу, не место для девушки! А нищие — кто же виноват, што не имеют денег? Они сами! Кто умеет жить — тот имеет деньги.

— И тем не менее, сударь, я прошу вас ограничить затраты на содержание двора. Лорд-канцлер не знает никакой меры!

— Лорт-канцлер — мудрый челоффек! Война кончилась — люди хотят мира. А мир — што? Мир — красота, цветы, танцы, музыка!.. Ай-ла-ла, ай-ла-ла, ай-ла-ла-лай!.. Мир — роскошь и блеск! Не будет роскоши и блеска — люди решат: жестокий северянин, немудрая императрица, плохая фласть. Не нужна такая фласть, не нушен такой мир!

— Я признаю ваши аргументы, но мы могли бы тратить меньше денег на забавы и празднества. Делайте свое дело, сударь, только более экономно.

— Ах, зачшем?! Ваше величшество молоды! Наслашдайтесь жизнью, радуйтесь, а не думайте. Экономия — пфф!.. Она для тех, кто стар душою!

Декоратор прервал их криком досады:

— Не то, не то! Розы — плохо, нет души. Срывайте их во тьму, делайте плющ и эустомы!

Слуги оторвали розовые стебли с той же сноровкой, с какою только что привязывали их к гвоздикам. Вбежал секретарь — и чуть не влип головой в шипастые заросли. Его спас поклон, вовремя отвешенный в адрес императрицы.

— Ваше величество, смею напомнить о графике. Необходимо переодеться, чтобы через час быть в посольской анфиладе, где произойдет…

Мира покинула залу, а старичок кричал ей вслед:

— Вы молоды! Танцуйте, пойте, радуйтесь! Ах, жифите с красотой!..

Не сразу, но после вечернего кубка вина Мира сумела найти светлую сторону и в этой встрече. Да, министр двора не принимает ее всерьез, прожигает средства и потакает мотовству лорда-канцлера. Но, по крайней мере, он — не подлый царедворец, вор или интриган. Он всего лишь глуп…

Янмэй Милосердная писала:

«Нельзя построить пирамиду власти из одних лишь умных людей, ибо они — всегда в меньшинстве. Но правильно устроенный государственный аппарат