Княжна из трущоб. Пропавшая наследница - Рина Вергина

— Подлить ещё щей, барин? Щи нынче удались у Прасковьи…

— Недурно. Лучше для барышни плесни.

Для меня отодвинули стул. Я села. Передо мной тут же поставили миску с густыми щами — такими, что ложка могла стоять. Пахло укропом и варёными овощами. Есть захотелось невыносимо. Но я сдержалась и не прикоснулась к ложке.

— Что ж вы, Ксения Алексеевна, есть со мной за одним столом брезгуете? — произнёс Самохин, усмехнувшись.

— Просто не голодна, — спокойно ответила я.

— Не верю. — Он спокойно продолжил есть. — Ксения Алексеевна, я не враг вам. Эта встреча — вынужденная мера. Вы не захотели договориться по-хорошему.

— Это называется похищение, Илья Прохорович.

— Считайте себя моей гостьей, Ксения Алексеевна. — Он чуть улыбнулся. — Поешьте. Разговор будет лучше на сытый желудок.

Пожалуй, он прав. Что толку от голода? Только ослабну и совсем скисну. А мне голова ясная нужна и силы пригодятся.

Я взяла ложку. Поела медленно, без спешки, глядя на него. Щи и правда были хороши. Прасковья знала своё дело.

Когда я отложила ложку, Самохин достал из-за пазухи сложенные листы и положил передо мной на стол.

Я взглянула на бумаги. Сверху — аккуратно написанный заголовок: «Договор о продаже земельного участка…»

— Цена та же что я называл при встрече. Подпишите — и вы свободны. Сегодня же вас доставят в Москву, — заявил Самохин.

Его слуга мне тут же и перо с чернильницей под руку поставил.

Я отложила листы в сторону.

— А если не подпишу?

— Тогда...

Он сделал небольшую паузу.

— Тогда вы останетесь здесь до тех пор, пока не измените решение.

Он наклонился вперед.

— Послушайте моего совета. Продайте землю. Ваш супруг найдет другую. Фабрику можно построить где угодно. А жизнь... жизнь одна.

И произнес все это с такой отеческой заботой в голосе, что впору было прослезиться.

— И все же нет. Эта земля принадлежит Оболенским. Не хочу ничего менять.

— Жаль, - Самохин со скучающим видом откинулся на спинку стула, — Я думал, вы умнее. Подумайте до завтра. Ночь — хороший советчик, особенно когда человек понимает, что помощи ждать неоткуда.

Он поднялся.

— Уведите графиню.

Я тоже встала. Разговор был окончен.

Все тот же мужик повел меня обратно. В узком коридоре я почти столкнулась с кем-то. Подняла глаза и замерла, увидев Михаила.

На секунду наши взгляды встретились. Он едва заметно качнул головой и отступил в сторону, пропуская меня.

Меня снова заперли в комнате.

ГЛАВА 56

Я смотрела на окно и прикидывала, чем бы его разбить. Просчитывала шансы выбраться наружу незамеченной. Никакой охраны не наблюдалось, но это не значило, что во дворе никого нет, зона моей видимости была совсем небольшой. Но все же сильно меня не караулили. Никто не ожидал от трепетной барышни, что она решится на побег. Ночью. Через лес. В одном платье. Пальто у меня предусмотрительно забрали.

Осень все же не зима. Отрицательных температур нет. Холодно, но не настолько, чтобы замёрзнуть, если двигаться.

Так что шанс есть. Совсем небольшой, но и терять мне нечего.

Где-то вдали слышались голоса и шаги. Я решила дождаться поздней ночи, когда все уснут. Потом разбить стекло и выбраться в окно. Чтобы не заснуть самой, ходила из угла в угол и думала, как хорошо, что не успела сообщить дедушке о возвращении. Иначе он бы сейчас места себе не находил.

Самохин не дурак. Понимал, что времени у него в обрез. Максимум сутки — и начнутся активные поиски графини Головиной.

Что он приготовит, чтобы на меня надавить, я представляла отчётливо. Приставит нож к горлу Дуняши и я всё подпишу как миленькая. Это пока он из себя добренького строит, прощупывает границы дозволенного. Забавляется, как кошка с мышкой.

Вдруг я услышала, как отодвигается щеколда. Тут же села на стул, выпрямив спину. На миг испугалась, что Самохин не выдержал и решил надавить, не дожидаясь утра.

Но на пороге показался Михаил.

Он быстро закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов ко мне. Лицо опухшее, под глазом тёмный синяк, нос слегка кривоват после удара Игната. Выглядел он усталым и каким-то опустошённым.

— У меня мало времени, Ксения Алексеевна, — тихо сказал он. — Я сейчас уезжаю. Предлагаю уехать со мной.

Я приподняла бровь.

— С вами? Не боитесь, что Самохин вам за это отомстит?

— Сделаем всё по-хитрому. Когда я уеду, все будут уверены, что я покинул дом. Через час вернусь другой дорогой. У заднего крыльца есть калитка, я знаю, где меня никто не увидит. Выведу вас, посажу на лошадь и доставлю до Покровского. Никто не сможет доказать, что это сделал я. Решат, что мужики не доглядели.

— И сколько вы с меня возьмёте за этот побег? — спросила я холодновато.

Михаил на секунду смутился и даже слегка покраснел.

— Ничего. Не нужно так… Я не злодей. Мне и правда жаль, что всё так вышло. Моя помощь бескорыстна. Для меня достаточно, если вы хоть немного перемените обо мне мнение.

— А Дуняша и Игнат? — спросила я. — Я не могу их оставить.

Михаил отвёл взгляд.

— Ключей от сарая у меня нет. А замок сбивать — сразу поднимется шум. Пока будем возиться, нас схватят. Придётся… оставить их. Иначе не выберемся.

Оставить Дуняшу и Игната на милость Самохина? Что-то я сомневалась в его благородстве. Как бы он на них не отыгрался.

— Думаете, Самохин их просто отпустит, когда узнает про мой побег?

— Я не могу этого знать, Ксения Алексеевна. Но вам надо решать сейчас. Времени нет.

— Тогда доберитесь до Покровского и скажите Захару Петровичу, что с нами случилось. Он соберет мужиков…

— Я не буду этого делать, Ксения Алексеевна, - перебил меня Михаил, - чтобы потом Самохин узнал и отыгрался? Нет уж, увольте. Вас тайно вывезу, но не более.

Я вскинула взгляд на Михаила. На что мне его показное благородство? Не хочу как он, трусливо сбежать. Пусть глупо. Но если есть шанс уйти всем, то я его использую.

— Буду благодарна, если не станете запирать дверь, Михаил Егорович. Но дальше я справлюсь сама.

Он нахмурился.

— Ксения, не глупите…

— Прощайте. Дальше нам не по пути.

Михаил ещё несколько секунд