Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

— «Живете» можно объединить с другим символом, формируя слово? — догадался я и открыл алфавит. Мастер Мерам стоял рядом, довольный, как обожравшийся кот, позволяя мне самостоятельно прийти к решению. — Допустим, поднять труп мы подняли. Теперь нужно заставить его говорить. Пусть это будет «Глаголь». Но говорить — не значит говорить разумно. От тела требуется какой-то разум. Символ «Мыслите»? Три символа в слове… Я даже не представляю, каким образом это делать. У меня и два не получается.

— Четыре, — произнёс довольный рунописец. — Нужен ещё управляющий символ «Наш». Мертвяку обмануть — раз плюнуть. Нельзя ему этого позволять. Мертвяк должен говорить правду и только правду.

— Это невозможно. Четыре символа — это уже не слово. Это целое предложение. Я такое не потяну.

— Тебе и не нужно тянуть. Вначале ты должен научиться оперировать двумя символами. Мозги, как я вижу, у тебя есть. Как и понимание основных принципов. Недостаёт практики, да знаний основных сочетаний. Они все есть и уже давно описаны. И запомнить тебе придётся их все — гонять буду строго. Книгу сейчас выдать не могу — она у моего второго ученика, а новую мне заводить лень. Но как только мы объединимся — сразу приступишь к изучению. Где труп, ученик?

— Элеонора, есть какие-нибудь трупы?

— Секунду, уточню… Да, нашли тело хранителя. То, что от него осталось.

— Прикажи ничего не трогать, мы сейчас подойдём.

— Мы?

— Мастер Мерам поможет выяснить, кто убил хранителя.

Управляющая спорить не стала, лишь сказала, куда нам следует идти. Вскоре мы оказались возле одного из строящихся домов. Как и все здания в Кострище, это претерпело глобальные изменения. Его полностью снесли, вырыли подвал, объединили с городской системой канализации, заново начали возводить стены. В подвале труп найден и был. Когда мы явились к месту преступления, стало понятно — сюда тело притащили откуда-то с другого места. Причём сделал это один человек — в пыли остались следы одиночки.

— Итак, как формировать сразу несколько символов, — мастер Мерам использовал любую возможность, чтобы показать свою важность и поучить безграмотного меня. — Когда ты рисуешь один символ, это выходит достаточно просто — сделал несколько пассов рукой, удержал символ, насытил его энергией, отправил к цели. Но когда дело касается нескольких символов, всё гораздо сложнее. Тебе необходимо держать в голове весь рисунок и, не отвлекаясь ни на мгновение, сформировать его одним единым движением. Переходы между символами формируются вот таким движением.

Рунописец сделал какое-то неуловимое движение пальцами и требовательно посмотрел на меня, чтобы я повторил.

— Только не говори, что ты ничего не запомнил, — скривился старик, когда не дождался от меня реакции.

— Чтобы запомнить, нужно вначале увидеть и понять. Я не только не понял, я даже не увидел.

— Скрон всемогущий, кого мне навязали? — мастер Мерам закатил глаза к небу, вопрошая у тёмного божества ответа. Его не было, поэтому рунописец вздохнул и ещё раз, теперь уже медленно, показал движение пальцами, комментируя каждое действие.

— Повтори! — потребовал мастер Мерам. Его совершенно не волновало место, где мы находимся. Подумаешь, на полу лежит то, что когда-то было человеком. Полежит ещё немного. Куда важнее обучить бездарность формировать расстояние между символами.

Мне удалось правильно двинуть пальцами с третьей попытки. Сказывались постоянные упражнения по активации катар и арбалета. Но и такой результат показался мастеру Мераму неугодным. Судя по лицу, получиться у меня должно было с первой попытки. Причём сразу на три-четыре символа.

— Теперь объедини первые два символа, — потребовал старик. — Ты должен удерживать их в сознании и не отвлекаться ни на мгновение, пока формируешь. Подними труп и заставь его говорить.

Послышался приглушённый шёпот — до людей стало доходить, для чего мы сюда явились. Некоторых даже вырвало от одной только мысли о том, что мы собираемся делать. Тем не менее отступать я не собирался — умение наносить два символа требовалось мне как воздух. Без этого я не чувствовал себя защищённым от происков старика, который сегодня хороший и добрый, а завтра ему вожжа под хвост попадёт и рунописец начнёт творить полный беспредел. До тех пор, пока он является уникальным носителем знаний о многобуквенных рунах, с ним придётся считаться.

Так что я старался, раз за разом теряя концентрацию в момент перехода. Ехидные замечания мастера Мерама не добавляли положительного настроя и несколько раз я хотел бросить всё и признать, что способностей к рунному делу у меня нет. Рисовать единичный символ могу и на этом достаточно. Однако каждый раз, когда в голову закрадывалась такая мыслишка, я смотрел на старого рунописца и вновь возвращался к тренировкам. Если у меня не получится, то придётся признавать чью-то власть над собой. Почему чью-то? Конкретного человека, что стоит рядом и ехидничает. Хочу я этого? Никогда!

— Наконец-то! — обрадовался мастер Мерам, когда спустя полчаса возни передо мной засверкали два символа. Я нацелил их в сторону трупа, но по какой-то причине не сумел отправить в цель. Перед глазами всё потемнело, голова начала кружиться и, зашатавшись, я не сумел устоять на ногах. Да я даже «Лечение» не мог на себя использовать, настолько стало плохо! Символы развеялись и исчезли, я же, лёжа в пыли, пытался сообразить, кто я такой и что тут делаю?

— И вот, наконец-то, ты столкнулся с главной проблемой, по которой у меня так мало учеников. Рисовать одиночные символы — мелочь. Любой бездарь такое может. Но как только нужно переходить на следующий уровень, на два, а то и три символа, начинаются проблемы. Кроме стандартной оплаты работы, будь то чернила из чабра, или человеческие души, рунописцу приходится расплачиваться собственной жизненной силой. И уменьшить эту плату никак нельзя. Именно поэтому худосочным и хилым людям нет места среди моих учеников. Да и сам я, как видишь, за столько лет не приобрёл почтенной полноты. Вся энергия уходит на связь символов. И чем больше рун в предложении, чем сильнее это бьёт по мастеру. К этому