Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

Мизарит, чувствуя внезапное появление новой угрозы, начал поворачиваться. Но эти две едва заметные помехи сместили его баланс на сантиметр. И этого хватило.

Багровый луч материализовался не из ладони Михаила, а прямо внутри намеченной точки на шее Мизарита. Не было полёта, не было времени на реакцию. Просто в обсидиановой броне, в самом узле энергетических потоков, открылся крошечный портал в никуда, и из него вырвалась тончайшая, ярко-багровая нить чистого распада. Она не горела и не взрывала — она стирала.

Раздался звук, которого не должно было быть, — высокий, визгливый скрежет, будто рвали саму ткань реальности. Мизарит замер. Его щит дрогнул и рассыпался. Вертикальные щели-глаза на маске расширились в немом шоке. Из точки попада поползла паутина трещин, светящихся тем же багровым светом.

— АННА, СЕЙЧАС! — на этот раз крик Михаила вырвался наружу, хриплый и срывающийся. После выстрела [Багровым лучом] его мана упала до критического минимума.

Анна не заставила себя ждать. Она уже собирала всё, что осталось. Весь лёд вокруг, всю ману, подаренную эликсирами. Её руки свело перед грудью, и между ними сформировался сплюснутый диск сгущённого до предела абсолютного нуля, вращающийся с бешеной скоростью.

— ЛЕДЯНОЙ ПУЛЬСАР! — её голос прозвучал как удар гонга.

Диск сорвался с места и, описав короткую дугу, врезался в ту же самую точку на шее Мизарита, где дымилась багровая рана.

Последовала не взрыв, а имплозия. Багровая энергия распада и ледяная ярость абсолютного нуля встретились внутри тела чудовища. Обсидиановое тело Мизарита не разлетелось на куски — оно схлопнулось внутрь себя. На миг осталась лишь тёмная, мерцающая сфера, которая затем бесшумно погасла, оставив после себя лишь клубящийся иней да небольшую, идеально гладкую воронку в земле.

Тишина.

Анна опустилась на колени, тяжело дыша, пока лёд вокруг неё медленно таял, шипя. Михаил стоял, пошатываясь, опираясь ладонью о колено. Эффект [Ледяного спокойствия] отступил, и на смену кристальной ясности пришла волна немыслимой усталости, пустоты и оглушительной тишины в ушах. Но сквозь этот туман в сознании чётко горели строки:

[Цель «Мизарит» уничтожена.]

[Задание «Квинтэссенция Выживания» выполнено.]

[Получена уникальная способность: «Берсерк (Пробуждение)».]

[Опыт получен.]

[Уровень повышен до 25.]

Он с трудом поднял голову. Артём, опираясь на топор, смотрел на пустое место, где секунду назад было чудовище, с немым, почти глупым недоверием. Оставшиеся бойцы замерли в полном ошеломлении, их лица застыли в масках шока и непонимания.

Анна медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни упрёка, ни простой благодарности. Было нечто большее — глубокое, безмолвное уважение, граничащее с лёгкой опаской, и жгучее, аналитическое любопытство, которое уже копошилось в её мыслях.

— Ты… — начала она, но слова застряли в горле. Что можно было сказать? Ты только что уничтожил существо на три ранга выше тебя? Ты планировал это с самого начала? Кто ты на самом деле?

Михаил лишь слабо, почти призрачно улыбнулся уголком губ, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.

— Вроде… получилось, — прошептал он, и его сознание наконец отключилось. Тело обмякло, потеряв последние силы.

Но он не рухнул на холодную землю. В последний миг, движимая чистейшим рефлексом, Анна рванулась вперёд. Она поймала его, приняв вес его тела на свои уже ослабевшие руки, и медленно опустилась с ним на землю, придерживая его голову. Она смотрела на его бледное, запылённое лицо, на запавшие сомкнутые веки.

Восхищение, холодное и безоговорочное, заполнило её. Такой расчёт в кромешном аду. Такая координация. Такой хладнокровный, безупречный выстрел в единственную слабость. Она, маг ранга А, повидавшая сотни талантов и тысячи головорезов, не могла припомнить, чтобы кто-то с рангом F — был способен на такое. Это был не порыв отчаяния. Это была работа ума. Стратега. Того, кто видит поле боя как шахматную доску даже тогда, когда фигуры на ней — живые люди и чудовища из кошмаров.

Она осторожно поправила его голову, убедившись, что он дышит, просто в глубочайшем истощении. Кто ты, Алексей Морозов? — вопрос висел в воздухе, не требуя немедленного ответа. Но один ответ у неё уже был. Ты — тот, кто только что спас нас всех. И это было важнее любой тайны.

Глава 23: От Постели — на Арену

Михаил очнулся. Резкий, знакомый запах антисептика и сушёных трав ударил в ноздри — палата полевого госпиталя. Судя по суете за тонкой перегородкой, помощь всё же прибыла, хоть и к шапочному разбору. Целители, видимо, уже поработали: тело не болело, лишь ныла глубокая, костная усталость, а манные каналы ощущались пустыми, но чистыми.

Он повернул голову и замер. Рядом с койкой, на скрипучем стуле, склонившись и держа его руку в своих, спала мать Алексея. Её лицо, обычно уставшее, сейчас казалось беззащитным и постаревшим на десять лет. Под глазами — тёмные круги.

Он едва шевельнул пальцами, и она вздрогнула, будто от удара током. Глаза её открылись, мгновенно наполняясь влажным, бездонным блеском. Она не плакала. Слёзы просто стояли в её глазах, не находя выхода после долгого напряжения.

— Говорила я тебе… — её голос сорвался на шёпот, хриплый от бессонницы. — Говорила, не ходи… Не лезь… — Она сжала его руку так, будто боялась, что его унесёт ветром. В её словах не было упрёка — только выстраданное, материнское отчаяние и огромное, неподъёмное облегчение.

Михаил почувствовал странное сжатие в груди. Тепло. Чужое, но такое настоящее. В его прошлой жизни после боёв была только стерильная тишина лазарета, отчёт о повреждениях и холодный расчёт на время восстановления. Никто не держал его руку. Никто не смотрел так, будто его жизнь — это единственный смысл.

— Всё хорошо, мам, — его собственный голос прозвучал тихо и, к его удивлению, мягко. — Я же обещал. Выживу.

Он попытался приподняться, но изголовье койки опустила на место твёрдая рука в белом халате. Рядом стояла пожилая медсестра с острым, не терпящим возражений взглядом.

— Куда собрался, орёл? — сказала она, поправляя ему одеяло. — Запасы манны на нуле, тело изношено как старый ремень. Лежи. Пока не скажу — никуда. Куда собрался, орёл? — сказала она, поправляя ему одеяло. — Манны резервы на нуле, тело изношено как старый ремень. Лежи. Пока не скажу — никуда.

— Я уже в порядке, — попытался настаивать Михаил, но его прервал новый голос в дверном проёме.

— «В порядке» — это громко сказано для человека, который сутки провалялся