Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Арли, пробей, — я показал ей клеймо.

Она навела камеру, зуммировала изображение.

— Сканирую… Есть совпадение! Алхимическая лаборатория «Аурум-Хим». Официальный поставщик реагентов… та-дам!…корпорации «Голем-Пром»!

В мастерской повисла тяжелая тишина, нарушаемая только бульканьем розовых пузырей в чане.

— Возможно, Бряк не просто идиот, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Рейна. — Он полезный идиот.

— Я слышала про него, что он полный кретин, — добавила Элис. — Самый большой идиот во всем Аргентуме. Но богатый. Тут еще предстоит выяснить, это очередной саботаж от Голем-Прома или новая выходка богатого мажора?

— А может быть и то, и то, — кивнул я. — Кто-то знал, что он одержим идеей получить свою куклу. Кто-то знал, что он полезет сюда. И кто-то продал ему именно этот флакон, прекрасно понимая, что он сделает с моей мастерской.

Это была диверсия. Изящная, подлая, замаскированная под глупость клиента. Если бы мы не вмешались, к утру мои дроны, пропитанные этой дрянью, вылетели бы на патрулирование. И начали бы… ну, скажем так, оказывать горожанам знаки внимания, не предусмотренные уставом городской стражи. Скандал был бы грандиозным, репутация уничтожена, а контракт разорван. От такого позора не спас бы даже князь Альвор.

— Штальберг, — прошипела Элис, и ее глаза сверкнули холодом. — Это его почерк. Грязно, чужими руками…

— Улику в Ангар, — я спрятал флакон в свою тень. — Разберемся позже. Сейчас надо отрезвить пациента, пока он не начал писать любовные письма в налоговую.

Я подошел к пульту управления системой смазки.

— Осколок Логики! — позвал я, усиливая голос магией. — Слушай мою команду!

— Я слушаю… только зов сердца… — отозвался Голос, и трубы задрожали в экстазе. — Вы пришли… в мое самое интимное место… я не прибиралась… но для вас… я готова на все… Хотите увидеть… — Голос задрожал. — … мои схемы?..

— Чего я там не видел… Готовься к контрастному душу.

Я достал из Теневого Ангара два Кристалла Хаоса. Темно-фиолетовые, они пульсировали нестабильностью, словно живые сердца.

— Синта, мне нужна твоя помощь. Узел Грамматики. Подключайся.

Синта подошла к пульту. Мои Нити прошили ее Ядро и подключились к системам управления пульта, устанавливая связь.

— Элис, Рейна, держите периметр. Сейчас его будет колбасить, как гоблина после ведра эспрессо.

Я вставил кристаллы в слоты экстренной подпитки и одновременно ударил своей волей по системе. План был прост и брутален. Хаос разрушит структуру заклинания «Слезы», как растворитель смывает краску. Логика Узла Грамматики перепишет приоритеты, вернув систему к скучным заводским настройкам.

— Импульс!

Фиолетовые и багровые искры посыпались из пульта. Розовое сияние в чане вспыхнуло, зашипело и начало менять цвет на грязно-бурый.

— А-а-а-а! — взвыла мастерская, и голос сорвался на визг обиженной примадонны. — Нет! Нет! Не надо! Мне было так хорошо! Я чувствовала! Я жила! Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО В ТАБЛИЦЫ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРОСТО ЦИФРОЙ! ЛЮБОВЬ ВЕЧНА!

Стены затряслись, трубы начали лопаться, брызгая маслом, но мы стояли твердо.

— Дави Логикой! — крикнул я Синте. — Покажи красоту порядка!

Синта напряглась, ее глаза засветились ярче прожекторов. Она через Ядро транслировала в систему чистый, холодный код: порядок, структура, иерархия, эффективность, дедлайны. Хаос тем временем с чавканьем пожирал остатки «Слезы Суккуба».

Битва длилась минуту, но показалась нам вечностью. Розовый туман начал редеть, вытягиваясь в вентиляцию. Гул стихал, станки в цехе за стеной замерли, с грохотом роняя детали на пол.

Наконец, все стихло. Свет мигнул и стал обычным, скучным, желтоватым. Чан с маслом перестал светиться.

— Перезагрузка… — произнес Голос. Теперь это был нормальный, сухой, механический голос Осколка, без придыхания и вибраций. — Статус: рабочий. Протоколы восстановлены. Производительность: в норме. Эмоциональный фон: отсутствует.

Мы синхронно выдохнули.

— Получилось, — сказала Рейна, опуская меч.

И тут Голос произнес снова. Тихо, почти шепотом, с интонацией нашкодившего ребенка, которого поставили в угол:

— … я все помню, Хозяин. Простите. Мне очень стыдно. Я… я вела себя непрофессионально.

Мы переглянулись. Обычно Осколок раньше говорил о себе либо в мужском, либо в среднем роде. Кажется, моя старая добрая Логика решила стать Логикой Женской.

— Ого, — прошептала Арли. — Кажется, после этого трипа у Осколка проснулось самосознание. Похмелье двигатель прогресса?

Я нахмурился. Умный инструмент — это хорошо. Инструмент, которому стыдно за пьяную выходку… это сложно, но работать можно и с таким.

— Обсудим твое поведение на утренней планерке, — строго сказал я в потолок. — А пока запускай режим полной очистки. Проветрить помещения и убрать мусор. И чтобы мне никаких стихов!

— Принято, — ответил (ответила?) Осколок, и в её голосе слышалось неподдельное облегчение.

Синта без доспехов. Без них чувствует себя немного смущённой)

Глава 17

Возмещение ущерба

В цехе царил разгром. Станки стояли смирно, детали валялись там, где упали. Я вывел со склада резервных марионеток-уборщиков. Те были отключены и не успели заразиться всеобщей любовью. Я отправил их наводить порядок.

— Ну что, — я повернулся к своей команде. — Живы?

— Относительно, — Рейна потерла запястья, на которых остались красные следы от кабелей. — Но я требую сатисфакции. Хочу крови де ля Бряка. Или деньги. Лучше и то и другое.

— Будет, — я кивнул.

— Где этот хлыщ вообще? — прищурилась Элис. — Может, его станком зажевало?

Из дальнего угла цеха, из огромной кучи деталей раздался богатырский храп. Синта подошла и в пару движений, без всякого пиетета, разнесла завал.

Внутри, свернувшись калачиком, на полу безмятежно спал какой-то неизвестный мне полноватый хлыщ. Он выглядел до неприличия счастливым. Измятый дорогой костюм, лицо перемазано маслом, на шее болтается медальон «Проход сквозь стены». Он крепко, как плюшевого мишку, обнимал недоделанную ногу марионетки.

— Будить? — энергично спросила Рейна, недвусмысленно поигрывая мечом. — Или сразу… того? Спишем на брак производства?

— Будить, — решил я. — Он нам нужен живым и платежеспособным.

Арли подлетела к нему и зависла над ухом.

— Эй! Спящая красавица! Подъем! Сеанс окончен, продлевать будете?

Бряк всхрапнул, чмокнул губами, пробормотал что-то про «мои маленькие шестереночки» и открыл глаза. Несколько секунд он тупо смотрел на нас, потом его взгляд прояснился, и лицо озарила блаженная улыбка.

— Ох… — он сел, сладко потягиваясь. — Это было… великолепно!

Мы дружно уставились на него, как