Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

самое забавное заключалось в том, что я, наконец-то, увидел этих самых иномирцев. Они лезли из всех щелей, укрытий, больших камней. Пытались выбраться из зоны действия моей ауры, но получалось это далеко не у всех. Те, кто выбрался, тут же растворились в окружающем пространстве. Те, кто не нашёл в себе силы, застывали изломанными куклами, позволяя себя рассмотреть. Я непроизвольно содрогнулся — иномирцы походили на тварей из ночных кошмаров. Тёмно-красное гладкое гуманоидное тело с чрезмерно длинными руками и ногами. На голове имелся только один огромный рот, наполненный несколькими десятками острых клыков. Ни глаз, ни ноздрей, ни ушей. Волос тоже не было. Как и отличительных половых признаков. На руках и ногах имелись пальцы с внушительными когтями и по тому, как лежали тела, складывалось ощущение, что внутри них вообще нет ни капли костей. Я не удержался, наклонился над одним телом и поморщился — мёртвый иномирец источал чудовищную вонь. Вирма вышла на свободу и сделала надрез — внутри действительно костей не оказалось. Органы мне мало о чём говорили — что-то было, но до анатомических подробностей опускаться я не собирался. Единственными твёрдыми частями тела иномирца являлись зубы да когти. Каким образом тварь передвигалась, оставалась загадкой. Но то, что передвигаться она могла, я видел своими глазами.

Я двинул дальше в тёмно-красную территорию. Пространство шипело, бегало и умирало. Количество противников поражало — казалось, что на каждом метре их находится сразу несколько десятков. Сделав большой круг, я вернулся к изначальной точке, с которой начинал и оценил свой путь. Она выделялась, словно выжженая земля посреди красного леса. Даже несколько деревьев, к которым я подошёл, и те старались выпрямиться, избавленные от гнёта магии чужого мира. В отличие от порождений Фарафо, иномирцы не спешили заполнять территорию. Для этого требовалось нечто большее, чем туман. Требовалось заново рисовать магические печати. Чего тёмные твари делать явно сейчас не собирались.

— Вот если бестолочь, так бестолочь! — послышался крик мастера Мерама. — Выключай свою ауру, Валевский! Я тебя зачем отправлял туда? За символами! А ты что сделал? Ты зачем мне это притащил?

Уходя из красной зоны, я решил детальней исследовать иномирцев, поэтому прихватил с собой одно из воняющих тел.

— Для изучения. Много тёмные изучали этих тварей?

— Достаточно, чтобы понять, что связываться с ними не нужно. Эти когти с лёгкостью режут сталь. В следующий раз, Валевский, если ты не выполнишь чёткий приказ, накажу. Причём одного! Что стоишь? Тащи сюда тело! Попробуем его поднять. Нужно же выяснить, умеют ли эти твари говорить. Таких опытов ещё никто не проводил. Вот есть в тебе что-то такое, что заставляет закрыть глаза на нарушения. Тяга к знаниям. Люблю таких. Терпеть не могу, но люблю. Фарди, ты тренируйся. До опытов ты ещё не доросла.

То, с какой виртуозностью мастер Мерам оперировал четырьмя символами, внушало уважение. Когда не знаешь ограничений, кажется, что в этом такого сложного? Когда же понимаешь, что каждое использование четырёхсоставного слова отнимает огромный пласт жизненных сил, начинаешь смотреть на рунописцев с другой стороны. Наставник даже не заметил лишений. Его глаза горели в предвкушении. Тело иномирца дёрнулось и растеклось по поверхности, забиваясь в самые маленькие ниши. Такого никто из нас не ждал. Даже наставник опешил. Однако он довольно быстро собрался и потребовал:

— Вставай и говори. Кто ты и что ты?

Поразительно, но тварь повиновалась. Она прекратила впитываться в землю и поднялась на ноги. Раздалось стрекотание — речь иномирцев мало походила на то, что могло воспринимать человеческое ухо.

— Умолкни, — оборвал стрекотание мастер Мерам. — Отвечай на вопросы либо «да», либо «нет». Если «да» — поднимаешь правую руку. Если «нет» — левую. Приказ понятен?

Права рука иномирца поднялась, но тут же рухнула обратно, повиснув плетью.

— У тебя есть имя?

Правая рука. Иномирцы имели некую идентификацию. Это не были муравьи или пчёлы, управляемые единым разумом. Это были отдельные личности.

— Где находится… Валевский, ты что притащил?! Не мог взять нормальное тело?!

Возмущение мастера Мерама было связано с тем, что иномирец второго вопроса не дождался. Он рухнул на землю бесформенной безжизненной кучей.

— Притащить ещё? — спросил я. Идея допроса мне нравилась.

— Для двух допросов я уже стар, — сморщился старый рунописец. — Время жизни у них маленькое… Слишком маленькое. Десять секунд всего. Это тяжело. Нет, нужно думать. Завтра утром ещё притащишь тело.

— Мастер, почему он вас понимал?

— Валевский, не заставляй меня решать, что ты круглый дебил! Нет, что ты бездарная Фарди! Смотри на символы, из которых состоит слово, думай, мысли. Иногда это полезно. Мозги развивает. Всё, иди. Утром расскажешь, почему иномирец меня понимал. Я пошёл думать, как продлить время жизни трупов. Десять секунд для меня мало… Фарди, работай! Солнце ещё высоко! Дай мне два символа, иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

Глава 14

— Наставник, вы уверены, что это нужно?

— Конечно нужно, как может быть иначе? Такие толстые иномирцы не могут умирать быстро, я уже переделал печать. Достань мне одного из них! Всё, Валевский, работай! Иномирцы сами себя не убьют. Фарди, Свет тебя раздери, да когда же ты прекратишь халтурить?

Кивнув, я отправился в красную зону, не включая тёмную ауру. Сражения с иномирцами, используя только «Тёмный шип», обладали своим давно позабытым колоритом. Это было время, когда всё зависело только от тебя и твоего мастерства, а не от тёмного усли, спрятанного в ящике из вирмы. Практика показала, что с включённой тёмной аурой твари умирали десятками, но новых символов получить таким образом не получалось. Потому что они испарялись. Пришлось вклиниваться в земли иномирцев как обычному человеку. Вот тут-то и началось то, что я назвал бы красивым литературным словом «каша». Иномирцы полезли со всех дыр, а я, первый раз использовав «Тёмный шип» и не получив отрицательного результата, принялся уничтожать тварей с неменьшей эффективностью, чем аурой. Магия иномирцев влияла на тёмные или светлые камни, но она даже представить не могла, что существуют светло-тёмные восьмигранники. Тот же