А это точно боярка? Том 2 - Ива Лебедева

бы не жалко. Молодые человеческие женщины в ее понимании — неплохой перекус. Особенно ей нравилось выедать жирненькие бедра и грудь. Лучше в ее рейтинге яств были только дети до пяти лет, — в мгновение избавил меня от мук совести Сист, для которого и мои мысли слышать не проблема, не то что шепот. — Знаешь, я думал положить тушу на алтарь как есть, в оглушенном состоянии. Но если тебе нужен дополнительный урок и битва не на жизнь, а на смерть, могу разбудить.

— Не стоит, — спокойно ответил за меня зайчик. — Есть опасность, что барышня опять впадет в состояние бешенства, и мы не отмоем родовой зал примерно… никогда. К тому же алтарь рода Волковых плохо впитывает фарш из жертв, предпочитает чистую кровь.

— Да вы оба надо мной издеваетесь! — догадалась я, отпихнула Илью и пошла вниз сама. Вся из себя обиженная. Но чутко прислушиваясь: точно! Хмыкнули оба.

Вот и хорошо, вот и правильно. Пусть дразнятся, мне не жалко. Зато у парней появилось нечто общее!

— Кстати, а долго еще идти? Мы, по-моему, спустились уже этажей на двадцать!

— Ах да, извините, барышня. Забыл снять защиту от дурака, — выдохнул заяц и поискал что-то у себя в пиджаке. Пара секунд — и где-то внизу раздался скрежет. Нас едва заметно качнуло, а практически передо мной возникла решетка в подвал. И сверху, всего метрах в десяти где-то, виднелась та дверь, в которую мы вошли. Лестница, оказывается, все это время крутилась как эскалатор… винтовой!

— Нет, вы видели⁈ — Я резко развернулась и ткнула доктора пальцем в живот. — Ты это нарочно! Хотел меня потискать — так бы и сказал, зачем два часа по темноте таскаться?

— Не преувеличивайте, мы идем минут пятнадцать от силы. И да, я это нарочно. Не мог пустить никого в алтарную комнату, пока не узнал точных планов. — Он даже не смутился!

— Козел ты, а не зайчик, — сообщила я печально и толкнула решетку.

Она на удивление легко, без малейшего скрипа открылась, впуская нас в просторный зал со сводчатым потолком из серого гранита.

Алтарь оказался таким же гранитным и серым, а еще здоровенным, как бильярдный стол. Сходство усиливалось бортиком, желобками и «лузами» по углам. Наверняка чтобы кровь стекала.

— Солидно, — одобрил Сист и без лишних раздумий выложил на камень тушу медведицы. Молодой… М-да. Эта громадина весь бильярдный стол заняла, еще и по бокам запчасти свесились.

А ее мамаша, как мне помнится, была крупнее… Ваша покорная слуга точно-точно сама ее порвала на лоскутки? Никто ничего не перепутал?

— И дальше что? — опасливо уточнила я.

— Раздевайся догола, бери косу. Инструкцию к разделке и свежеванию с подробными картинками я подготовил, — деловито выдал сорок второй.

Глава 5

Мне не дали поиграть с собачкой, зато выдали награду

— А вы хотели одна сбежать, — укоризненно высказался козе… зайчик, подступая ко мне вплотную и почти нежно проводя ладонями по моим укрытым пушистой тканью плечам.

— Вообще-то, на пижаме нет шнуровки, — огрызнулась я, постепенно свирепея. Он меня и здесь раздевать собрался?

— Зато на медведице есть броня, — невозмутимо отозвался Илья, подходя вплотную к алтарю и легко, будто чертова туша ничего не весит, переворачивая жертву лапами вверх. — И пахучие железы, смрад от которых не смывается с ткани. Волосы тоже лучше завязать и скрыть за специальной косынкой. Ну и чего вы ждете, барышня? Раздевайтесь, коль уж сами умеете.

— Может, раз ты такой умный, ты эту жертву и разделаешь? — не выдержала я.

— Может, и разделаю, барышня. Только вот что мне за это будет? — Глаза доктора слегка позеленели, но тепла в них не было ни грамма. — Учтите, я уже осознал, что вашим поцелуям грош цена. Так просто не отделаетесь.

— Жертву нужно принести ей самой, — недовольно буркнул сорок второй, перебивая доктора, — как Волковой по крови. И учиться разделывать тела этой неумехе тоже нужно. Не балуй мне пользовательницу, она и так ленива до невозможности.

— Мальчики, — нежно-нежно улыбнулась я, сбрасывая прямо на пол пижаму. — Вы на грани. Хорошие мои, котики сладкие, помолчите две минутки, ладно?

Самое удивительное, что оба зверских оглоеда послушались. Не знаю, что на них подействовало: моя нежность или внутренняя готовность поубивать всех к чертям собачьим. Ибо я которую ночь не сплю нормально, а они болтают и болтают! Достали. Что касается медвежьей туши и разделки — ха! Это они в деревне курам головы не рубили и свинью на колбасу не кололи.

Я, правда, тоже собственноручно не колола, но сразу после — участвовала. Колбаса вышла — объедение! А еще я училась в медицинском.

Косынка нашлась в кармане доктора Зайцева — кто бы сомневался, что он захватил все, что нужно для жертвоприношения. Серп из инвентаря тоже почти сам собой выскочил. Заодно и Слонечка проснулся, вылез и пошел обнюхивать углы алтарного зала.

Краем глаза я заметила в руках сорок второго… камеру⁈ Тот, словно гордый родитель в детском саду, кивнул, подбодрил меня клыкастой улыбкой и показал щупальцем «иди-иди». А потом и вовсе утер перчаткой несуществующую слезу на маске.

Илья на этот цирк покосился, но комментировать не стал. Лишь снова впился в меня зеленым взглядом. Ощущение, будто под рентгеновскими лучами стоишь.

Что ж… сами напросились, мальчики. Будет вам кровавая жертва.

На самом деле дальше было даже скучно. Я обошла тушу, убедилась, что животное под глубоким наркозом, и, примерившись, резко всадила серп под нужное ребро. Дернула, провернула… совсем как в анатомичке во время учебы. Ничего сложного.

Грудная клетка медведицы распахнулась, будто волшебная шкатулка с рубиновым наполнением. Нанизанное на кончик серпа сердце еще пару раз дрогнуло и застыло. Кровь веселыми ручейками потекла по желобкам прямо в «лузы» алтаря, и серый гранит нежно засветился перламутром.

«Уау?» — спросил он, и я почувствовала, как горячий волчий язык лизнул мне ухо. А потом переместился на залитые медвежьей кровью руки, которыми я сняла жертвенное сердце с серпа.

«Конечно, ешь, мой хороший! Какой ты большой, пушистый… а клыки какие! Настоящий хищник!»

«Ур-р-р…»

«Давай охранные метки восстановим? Сможешь?»

«Уаф! У-у-у-у…» — слегка грустно провыл волчок.

— Барышня!

— Сладкая!

— Мяу!

— Что такое? — Я вздрогнула, словно выныривая из пушистых волчьих мыслей.

— Да ничего, — сердито шикнул зайчик, отнимая у меня серп. А вырезанное медвежье сердце, кстати, словно испарилось. И на руках ни капли крови.

— Ты увлеклась общением с духами и чуть не стала еще одной жертвой для алтаря, добровольно накормив собственной душой зверя-защитника, — пояснил Сист.

— Ничего подобного, мы просто восстанавливали формации, —