Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

голову и впился в меня до крайности неприязненным взглядом, я поняла, что лучше было промолчать. Мама всегда говорила — лучше молчать, если тебя не спрашивают. А иногда лучше молчать, даже если спрашивают…

И началось.

— В целители обычно идут владеющие Светом. Вы ведь знаете, Свет — первейший Источник силы для любого лекаря. Вы им не владеете.

— Тьма тоже может лечить, — возразила я. — Вам ли не знать, магистр?

Глаза Дарха сузились. Опять я что-то не то сказала?

— Назовите мне три основных свойства корня горькой болотной росянки.

Я вздрогнула, но выдала почти машинально:

— Вызывает сонливость, затормаживает реакции, в больших количествах способен на время лишить зрения, слуха и обоняния.

— Где в Эрамире можно найти лапотник?

— На севере. В хвойных лесах.

— Для чего нужна шерсть горного кота?

— Она помогает при лечении болезней суставов…

— Кому будет вредна кровь молодой мышехватки, известная своим тонизирующим эффектом?

— Беременным женщинам…

— Из каких ингредиентов получается самое крепкое сонное зелье?

— Назовите все анатомические отличия человека и эльфа мужского пола.

— Самый эффективный способ остановить кровотечение?

…И так далее и тому подобное. Я потеряла счёт вопросам и времени. Только отвечала, отвечала, отвечала… как говорящий справочник на все случаи жизни.

Магистр ничего не комментировал, лишь задавал вопросы. А я отвечала.

Неизвестно на каком вопросе я вдруг поняла: он просто хочет меня замучить, подловить на чём-то одном и на основании этого поставить плохую оценку. И чем быстрее и лучше я отвечала, тем сильнее мрачнел магистр Дарх. Словно я была его личной мозолью на пятке, которую обязательно надо вылечить.

А потом я поняла — я его ненавижу. Надо мной ещё никто так не издевался! Даже мама.

— Что ни при каких условиях не сможет выпить оборотень?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но замешкалась. Ни при каких условиях?..

Магистр Дарх торжествующе прищурился. Наверное, он бы непременно сказал какую-нибудь гадость, но ему не дали.

— Насколько я помню, магистр, правилами академии запрещено принимать экзамен у одного абитуриента более полутора часов. Вы экзаменуете эту юную особу уже… один час двадцать девять минут и сорок секунд. Я думаю, пора закругляться.

Меня затопило сначала холодом, а затем жаром, когда я услышала этот голос.

Я не могла его не узнать. Слишком часто я его слышала… во сне.

Это действительно была она. Аля…

— Вы правы, профессор. Но я не уверен насчёт этой абитуриентки…

— Зато я уверена, магистр. Уверена, что она уже минут пятьдесят как должна быть студенткой академии, а вы вместо того, чтобы отпустить девочку, закидываете её вопросами.

Наяву она была ещё прекраснее. Намного прекраснее. Распущенные сияющие волосы — одна прядь, возле левого виска, будто бы седая, — ясные голубые глаза, вспыхивающие и кружащиеся искорки вокруг зрачка. Высокая грудь, белое платье с длинными рукавами и подолом до самого пола. Я была уверена, что и сейчас она босая, как в моём сне.

— Эмил… Она маг Тьмы и Крови! — Разозлённый голос за моей спиной.

— Это диагноз? — Лёгкая улыбка.

— Нет, но… С тех пор больше не было… Тебе мало?!

— Разуй глаза, Дар! Это не она. Не она! — Голубые глаза на миг полыхнули гневом. — Оставь в конце концов своих призраков, Дар. Оставь!

Она развернулась и зашагала прочь. Я чуть было не бросилась следом, но вовремя вспомнила, что нахожусь на экзамене, и посмотрела на магистра Дарха.

Он был бледен. Ещё бледнее, чем в начале нашего разговора. И когда я посмотрела на него, опустил глаза и сказал:

— Идите, Шайна. Вы приняты.

Пропуск, лежавший в ту секунду в нагрудном кармане моего платья, ощутимо нагрелся, словно расслышал слова магистра.

Принята. Принята!

Мама, слышишь?! Твою Шани приняли, приняли, приняли!

Поступившие, как выяснилось, выходили прямиком на улицу через другую дверь. И когда я тоже вышла и оказалась снаружи, то увидела голубое небо, услышала шелест листвы в кронах деревьев, окружавших академию, и мне почудилось, что даже сам воздух стал немного легче.

Будто камень свалился не только с моей души.

— Шайна!

Дин улыбалась широко и радостно.

— Поступила? — Я тоже улыбнулась. Она кивнула.

— И я!

Рядом сновали люди и не-люди, но теперь они меня больше не раздражали.

— Отметим? Здесь неподалёку хороший трактир есть, — предложила Рональдин, и я согласилась, не потому что очень хотела отметить — просто меня впервые в жизни пригласили в трактир. Не ресторан, конечно, но тоже неплохо.

По пути туда мы оживлённо обсуждали прошедший экзамен. Оказалось, что экзамен у целителей принимают в помещении общей столовой, боевики отвечают в Парадном зале, а прикладушники — в зале памяти.

— А чем они отличаются? Парадный и памяти…

— Это два бальных зала. В Парадном висят портреты всех императоров и императриц, а в зале памяти — групповые портреты учащихся академии, в основном выпускников. Если кто-нибудь из твоих родственников тут учился, можно найти его портрет в зале памяти.

Я вздрогнула. Мама… надо обязательно найти маму…

— Откуда ты так много знаешь об академии? — спросила я у Дин, когда мы вышли за пределы ЛАМ и двинулись по направлению к трактиру. — Я вот кучу книг прочитала про магический феномен и устройство, однако про залы там вроде бы не было.

— Я бредила академией лет с трёх, — улыбнулась моя новая знакомая. Я поразилась: с трёх лет! Я думала: дольше, чем я, об академии никто не мечтал. — Поэтому и знаю много. Кроме того, есть ещё кое-что… Но об этом позже. Мы пришли.

Трактир, куда привела меня Дин, был почти полон. Поступившие радостно голосили, непоступившие тихо напивались за компанию. Между столиков радостно носились подавальщицы, хозяин за стойкой радостно склабился. Ещё бы — такой улов! Сегодняшний день явно принесёт ему много денег. Главное, чтобы драки не было.

Видимо, я сказала это вслух — Рональдин вдруг заметила, лавируя между занятых столиков:

— Не будет никакой драки. Хозяин заведения несколько лет назад заплатил кучу денег за специальные чары. В случае чего зачинщики моментально засыпают и просыпаются уже протрезвевшими. Сама ректор академии помогала зачаровывать этот трактир. После того как его трижды отстраивали заново…

Я хмыкнула. Да уж, представляю, что здесь творилось. Студенты народ горячий и местами глупый, разнесут и не заметят.

Незанятый столик оказался в самом углу, наполовину скрытый за колонной. Дин шла туда целенаправленно, будто бы знала, что он там есть. И, усевшись, тут же позвонила в колокольчик, что стоял на столе.

— Что вам, уважаемые? — Я вздрогнула: так быстро появилась подавальщица. Я не успела и на стул опуститься, а она уже тут… с блокнотом