Операция: Норвегия - Уильям Микл

Но им сказали, так же ясно и часто, как и мне, что это для общего блага. Увидев образцы, собранные в пещере, я не могу с чистой совестью отрицать, что я так же, как и Дженсен, с нетерпением жду начала эксперимента. Чем раньше мы начнем, тем раньше я смогу вернуться в теплый кабинет в Эдинбурге и выпить чашку хорошего чая.

* * *

- Кофе и виски, капитан? - спросил Виггинс, вырвав Бэнкса из раздумий.

Он вздохнул, закрыл дневник и отнес его к камину. Ему хотелось бросить его в огонь и сделать вид, что он его никогда не читал. Но долг был сильнее, и он знал, что полковник умеет распознавать любую ложь. Нет, он прочтет его сейчас, и то, что было увиденно, нельзя будет забыть.

Теперь, когда он знал, что часть работы здесь была связана с пещерой в горах, у него оставался только один вариант. Он позволил людям насладиться кофе, сигаретами и спиртным здесь, в тепле. Ведь утром, если позволит погода, он знал, что они уйдут, но не обратно на судно с припасами, а в горы, в высокую долину, в поисках пещеры и того, что в ней осталось.

- 4 -

Ветер продолжал выть снаружи, а мокрый снег разбивался о окна и стучал по старым рамам. Все они сидели до одиннадцати часов, играя в карты, куря, попивая кофе и спиртное и слушая, в основном, Виггинса, который развлекал Дэвиса и Уилкинса, новых рекрутов отряда, подробностями своих приключений и злоключений в предыдущих миссиях.

- А потом был случай, - говорил он, - когда наш капитан в середине ночи голый как аспержец карабкался по стенам храма в Амазонке, на высоте триста футов, с задницей, свисающей на ветру.

Бэнкс рассмеялся.

- Да, и если бы я этого не сделал, ты бы до сих пор гнил в камере и гадал, когда какая-нибудь огромная змея съест тебя на завтрак. И за то, что напомнил мне об этом, Вигго, ты будешь первым на вахте. Разбуди сержанта в час, я возьму на себя с трех до пяти, а младшие ребята продержатся до завтрака. Давайте ложиться спать, ребята. Утром нам предстоит работа.

Он не рассказал им, что нашел в дневнике - для этого будет время утром. Книга лежала на полу рядом с его спальным мешком, и он собирался прочитать ее, когда наступит его очередь дежурить, но он уже знал достаточно, чтобы понять, что эта миссия будет не такой простой, как полковник давал понять в начале.

* * *

Хайнд разбудил его в три часа ночи с кружкой кофе.

- Ничего нового, капитан, - сказал сержант. - Хотя, кажется, снег перестал идти, и ветер немного стих.

Он подождал, пока Хайнд устроился в спальном мешке и заснул, а затем взял кофе, дневник и сигарету и снова сел под масляную лампу. Он сразу же продолжил читать с того места, на котором остановился.

* * *

12 октября 1949 года

Сегодня я долго беседовал с рядовыми МакKаллумом и Бойдом, двумя парнями из Льючарса, которые откликнулись на призыв. Они заверили меня, что действительно добровольно согласились на эти процедуры в обмен на то, что об их семьях позаботятся, если с ними что-то случится. Почему человек подвергает себя таким неизвестным медицинским ужасам, для меня непонятно, даже учитывая, что им сказали, что это для короля и страны. Я видел достаточно во Франции в 1944 году, чтобы понять, что король и страна плевать хотели на людей, которых они подвергают опасности. Я решил сделать все, что в моих силах, чтобы эти два парня были окружены уважением и достоинством, которых заслуживает их храбрость - это самое малое, что я могу для них сделать.

Однако мы не можем начать сразу. Дженсен говорит мне, что процесс получения образцов из материалов, собранных в пещере, будет самой трудоемкой частью процесса и может занять несколько месяцев, учитывая плотность материала и необходимость деликатного извлечения. По крайней мере, это даст нашим добровольцам передышку перед началом импрегнации; более того, они могут посчитать это время ожидания легкой прогулкой, учитывая, что остальная часть их полка уже сейчас находится на пути в Малайзию, чтобы подавить там восстание. Чтобы еще больше облегчить их ожидание, я заказал в Уайтхолле несколько ящиков спиртных напитков. Если мы все собираемся провести здесь зиму, то почему бы не получить от этого удовольствие.

Что касается самих образцов, то я чувствую странное влечение к лаборатории, где они лежат на длинных укрепленных подставках, и я провел много часов, просто стоя там и глядя на них. И я не единственный, кого это задевает; в любой момент рядом со мной можно найти нескольких человек, и все мы погружены в размышления. Сама мысль о том, что такие существа когда-то бродили по этим замерзшим землям, поражает воображение, и легко понять, как родились легенды, потому что даже после того, как они были заключены в скалу на Бог знает сколько времени, они все еще вызывают ужасное очарование и, да, ужас.

Рассказы рыбака из Абердина о пугалах во время той давней экспедиции в пещеру уже не кажутся такими неправдоподобными и невероятными. Не довольствуясь тем, что привлекают мое внимание днем, они начали преследовать меня в снах.

* * *

25 декабря 1949 года

Счастливого Рождества моей семье в Британии, по которой я так скучаю в этот мрачный, холодный, унылый день, когда моим единственным утешением является бутылка скотча, которую мне удалось украсть из столовой. Я намерен сидеть здесь, в офисе, погрузившись в уныние и напившись до бесчувствия, в попытке забыть последние несколько дней. Сомневаюсь, что это будет так просто.

Эксперименты начались не слишком удачно. Дженсен объявил, что собрал достаточно материала из образцов, чтобы начать. Рядовой Бойд вызвался пойти первым. Став за последние недели близким другом как ему, так и МакKаллуму, я стоял рядом с ним, чтобы поддержать его, когда была сделана первая инъекция. Темная жидкость казалась почти одушевленной, стремящейся попасть в теплое тело, когда Дженсен нажал на поршень.

Нам не пришлось долго ждать результатов. Вены бедняги почернели, распространившись густыми ветвями от точки укола иглы, и чернильная тьма за несколько минут распространилась по всей длине его руки, как