Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

После церемонии к нему подошёл Лео. Его рука была на перевязи, на лице — свежий шрам.

— Я нашёл их, — сказал он тихо. — Транспорт, на котором вывозили оборудование. Он принадлежит подставной компании, которая зарегистрирована на Каймановых островах. Конечный бенефициар — «Энергетический Альянс». Кросс даже не пытался замести следы.

— Потому что ему плевать, — ответил Алексей. — Он знает, что я ничего не смогу сделать.

— А ты сможешь?

Алексей посмотрел на свежий холмик земли над могилой Масарика. На цветы, которые кто-то уже положил сверху. На серое октябрьское небо, в котором кружили птицы — живые, свободные, ничего не знающие о человеческих драмах.

— Я не буду играть по их правилам, — сказал он.

— А по каким будешь?

— По своим.

Он достал телефон и написал сообщение — одно-единственное, но способное изменить всё.

Всем контактам: «Ноль-Пространство» запускает открытую платформу. Любой производитель в любой стране может выпускать «Ибисы» и нуль-вакуумные батареи без лицензионных отчислений. Чертежи, спецификации и техническая документация доступны на нашем сайте. Одновременно объявляю о создании «Фонда Свободного Неба» — некоммерческой организации для юридической защиты владельцев флайеров по всему миру. Масарик хотел, чтобы наука принадлежала всем. Так будет».

Он нажал «Отправить».

Лео прочитал сообщение и медленно выдохнул:

— Ты понимаешь, что Кросс теперь не остановится ни перед чем?

— Понимаю. — Алексей убрал телефон. — Как и я.

--

Ночь опустилась на Владивосток тихо, по-осеннему, с туманом и запахом моря.

Они сидели на крыше мастерской Анны — старой, ещё дедовой, — закутавшись в одно одеяло на двоих. Над ними, в просветах между облаками, проглядывали звёзды. Холодные, далёкие, равнодушные. В порту одинокий буксир тянул за собой баржу, и его гудок разносился над водой, отражаясь от сопок.

— Когда я была маленькой, — сказала Анна, — папа брал меня на корабль. Мы выходили в залив, и он показывал мне созвездия. Вон там Кассиопея. Вон там Большая Медведица. А вон там — Южный Крест, его видно только в августе. Он говорил: «Звёзды — это карта. Если научиться её читать, никогда не заблудишься».

— И ты научилась?

— Нет. — Она покачала головой. — Я всё время путала Медведицу с Кассиопеей. Но папа говорил, что это не важно. Важно знать, куда ты плывёшь. А карту можно нарисовать новую. — Она помолчала. — Что мы будем делать, Алексей? Прямо завтра? Слушания, розыск, Кросс... Весь мир хочет нас уничтожить.

— Не весь мир. — Он кивнул куда-то на юг, где, за тысячами километров, сейчас вставало солнце над рисовыми террасами Индонезии. — Рио построил свой флайер из мусора. Завтра кто-то ещё построит. И послезавтра. И через месяц. Мы уже не можем это контролировать. И они — тоже.

— Ты правда думаешь, что открытая платформа сработает?

— Я думаю, что это единственный способ. — Он повернулся к ней. — Если технология принадлежит всем, её нельзя запретить. Нельзя отнять. Нельзя монополизировать. Можно только принять.

— Или уничтожить.

— Да. — Он кивнул. — Или уничтожить. Но для этого им придётся уничтожить всех, кто её использует. А таких будет всё больше. Миллионы. Десятки миллионов. Им не хватит сил.

Анна прижалась к нему теснее. От неё пахло краской и тем самым «лапсанг сушонгом», который заваривал её отец.

— Знаешь, что меня пугает больше всего? — спросила она. — Не то, что они могут нас убить. А то, что мы можем победить.

— Разве победа — это плохо?

— Смотря какой ценой. — Она подняла на него глаза. — Ты говоришь о миллионах флайеров. О свободе перемещения. О конце границ. Но когда люди смогут жить где угодно, что станет с городами? С общинами? С соседями, которые знают друг друга в лицо? Мы строили дома, чтобы оставаться. А ты даёшь им крылья, чтобы улететь. Я не знаю, что останется на земле, когда все поднимутся в небо.

Алексей долго молчал. В порту буксир наконец скрылся за мысом, и его гудок затих, как последняя нота симфонии.

— Наверное, останутся те, кто не захочет улетать, — сказал он. — И те, кто захочет вернуться.

— А ты? — спросила она. — Ты бы вернулся?

— Я никуда не улетаю. — Он взял её за руку. — Пока ты здесь.

Анна улыбнулась — грустно, но светло, как звёзды над заливом.

— Это, наверное, самый романтичный бред, который я слышала в жизни.

— Я старался.

— Получилось.

Снизу, от причала, донёсся долгий протяжный гудок. Отец Анны уходил в море — ночной рейс, короткий, до утра. Его корабль мигал огнями, прощаясь с берегом.

— Когда всё это закончится, — сказала Анна, — мы построим дом. Настоящий. Не на салфетке, не на стене. С фундаментом. С камином. С кухней, где чайник не стоит на макете. И из окна будет видно море.

— Или звёзды.

— Или звёзды. — Она кивнула. — Только пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Когда построим — останься. Хотя бы ненадолго. Хотя бы на месяц. Без полётов, без чертежей, без батарей. Просто будь.

Алексей посмотрел на неё. Лохматую, в отцовском старом свитере поверх чёрного платья, с замёрзшими пальцами, которые она сунула ему в ладонь, и со звездой, запутавшейся в волосах. Звезда была не настоящая — просто блик от портового фонаря. Но в этот момент она казалась самой яркой во Вселенной.

— Обещаю, — сказал он.

И они сидели на крыше, под картой созвездий, которую Анна вечно путала, и смотрели, как внизу, в порту, одинокий корабль уходит в ночь, оставляя за кормой светящийся след.

А где-то далеко, за океаном, уже набирал обороты новый день. Тысячи людей по всему миру скачивали чертежи Штерна. Тысячи рук собирали первые самодельные батареи. Тысячи глаз поднимались к небу — туда, где больше не было границ.

Эпоха оседлости заканчивалась.

И никто ещё не знал, что придёт ей на смену.

Глава 3. Гравитация падает

«Ибис» летел на запад.

Под ним проплывала Америка — та самая, которую Алексей сотни раз видел с высоты птичьего полёта, но никогда прежде не разглядывал так жадно. Квадраты кукурузных полей, змеи рек, кластеры городов, светящиеся даже днём. Раньше он пролетал над ними, уткнувшись в учебники или чертежи. Сегодня он смотрел. Сегодня каждый дом внизу, каждая дорога, каждая машина казались частью мира, который вот-вот исчезнет.

По бокам от «Ибиса» держали строй два F-35. Их пилоты не отвечали на вызовы, не комментировали маршрут, просто висели в воздухе, как стальные ангелы-хранители. Или конвоиры. В зависимости от точки зрения.

— Номер один всё ещё смотрит на нас, — заметила Анна, не отрываясь от блокнота, в котором она рисовала очередную карикатуру.

— Откуда